1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20 

Сэнсэй-4. Исконный Шамбалы - Часть 15

Но была и другая категория людей, таких как Кифа, которые хоть и ходили за Иисусом, да понимали Его слова посвоему, пропуская их через призму своего Животного начала. Кифа хоть и пробыл рядом с Иисусом достаточно долго, но ничему, что считал главным для себя, а именно тем чудесам, которые творил Иисус, так и не научился. Возвращаться к рыбной ловле — так это же надо добывать себе хлеб насущный тяжким трудом! Грамоте он не был обучен: читать, писать не умел. А красиво жить хотелось, по крайней мере чтобы его так же почитали и уважали, как Иисуса. Первое время Кифа ещё както держался, пользуясь славой Иисуса и тем, что он какоето время пробыл рядом с Ним. А когда на последователей Учения Иисуса начались гонения, Кифа тут же переметнулся в иудейскую общину, к своему другу священникуиудею Иакову, тому самому сыну Иосифа, которого сейчас приписывают к «братьям» Иисуса. Позже, когда гонения несколько утихли, они вдвоём создали свою общину со своими правилами, заимствуя догматы как из иудаизма, так и из Учения Иисуса, толкуя их на свой лад...

И далее Сэнсэй открыл нам такие сведения, которые произвели на нас просто неизгладимые впечатления.

* * *

— ...Вообще надо отметить, что в первом веке нашей эры в Палестине был целый духовный всплеск, на волне которого организовались различные общины, школы, течения, направления. Естественно, было и немало тех, кто использовал стремление людей к духовному ради своей корысти и наживы. Иаков и Кифа были как раз из этой категории людей. Они так бы и пребывали «пастырями» своей небольшой религиозной общины, имея с неё свою копейку, живя тихо и мирно, если бы в их судьбы не вмешались Архонты со своими планами и играми большой политики.

— Архонты? — удивился Женя. — А онито здесь каким боком?

— Я вам уже рассказывал, что появление и тем более деятельность в миру духовно сильных личностей вызывает значительное ослабление власти Архонтов. Для последних это является угрозой, в первую очередь, их аримановской идеологии, которую они навязывают народам. А тут в мир пришёл сам Иисус! Архонты с самого начала отреагировали на появление Иисуса среди людей, памятуя прокол своих предшественников в истории с Имхотепом. Практически с первых проповедей Иисуса в группу Его последователей были внедрены люди Архонтов. В Иерусалиме под непосредственным влиянием «Вольных каменщиков» находился синедрион...

— Синедрион? — переспросил Стас. — А это что такое?

— Это был такой высший коллегиальный орган власти в Иудее, с судебными и политическими функциями. Заседал он в Иерусалимском храме под председательством первосвященника. В его состав, наряду со жречеством (бывшими первосвященниками, главами священнических семейств, старейшинами, книжниками), входили и представители светской аристократии. Ещё до рождения Иисуса Архонты поставили во главе синедриона своего человека, вольного каменщика по имени Гиллель, который происходил из высшего сословия. Он родился около 75 года до нашей эры в Вавилонии в знатной, богатейшей семье, которая приписывала своё происхождение от прямой ветви царя Давида. Вавилон, как я уже упоминал, был некогда одним из мировых центров Архонтов, в котором они готовили свой жреческий клан «Вольных каменщиков». Правда, спустя время, подстраиваясь под доминацию других лидирующих культур и дабы сокрыть корни своего истинного происхождения, Архонты переименовали этих «Вольных каменщиков», назвав их «понтификами».

— Как?! — изумлённо проговорил Николай Андреевич — Понтификами?! Ты ничего не перепутал?

— Нет, к твоему сожалению, — улыбнулся Сэнсэй, глядя на его реакцию.

— Но, насколько мне известно, понтификатом называют время пребывания Папы Римского на этой должности. А Великим понтификом соответственно величают самого Папу!

— Совершенно верно, — подтвердил Сэнсэй. — А ты знаешь, почему Папа Римский стал наследником этого титула? И кого в Древнем Риме именовали понтификами? Да и откуда вообще пошло это наименование?

— Нет, — отрицательно покачал головой Николай Андреевич.

— Верховного римского епископа стали называть Великим Понтификом после упразднения института жречества, в котором этот титул носил главный жрец (а позже императоры). Само же слово «понтифики» образовано от латинского слова pontifices, что означает «строители мостов», а в буквальном переводе — «делающие мосты». Историки до сих пор голову ломают, почему высокопоставленные жрецы, по мановенью перста которых исполнялся любой приказ, называли себя «строителями мостов»? На этот же вопрос пытались найти ответы не только наши современники, но и древние исследователи, те же Дионисий, Плутарх, Ливий и многие другие. А всё просто, проще некуда. Как говорится, если чтото хочешь хорошо спрятать — положи его на видное место!

В древности мосты строились из камня. Вначале каменными были лишь опоры моста, позже и деревянный пролёт заменили камнем. Мосты с каменными опорами строились и в Вавилоне... Даже на сегодняшний день сохранились упоминания, что подобный мост был возведён через реку Евфрат ещё при царе Навуходоносоре II (605–562 годы до нашей эры). Такие мосты были переброшены через реку Нил и в Египте за 2650 лет до нашей эры. И строились они по ещё более древним чертежам. А теперь догадайтесь, кто их строил в те времена? Ведь возведение мостов — это далеко не простое дело. Тут без точного инженерного расчёта, знания геометрии, математики, физики не обойтись, так как нужно расчитывать нагрузку, учитывать оптимальную скорость воды в круговороте, точно вычислить массу моста, чтобы он не только выдерживал максимально возможную нагрузку, но и максимальное воздействие сил ветра, течения и так далее. В общем, нужно выполнить много расчётов, прежде чем приступить к строительству моста, особенно через серьёзные реки. И кто занимался такими сложными научными расчётами, строительством мостов в Древнем Египте? «Свободные каменщики» Имхотепа, организацию которых, как вы знаете, через некоторое время переименовали в «Вольные каменщики».

Архонты же образно назвали своих жрецов — «Вольных каменщиков» от Аримана — «понтификами». Ибо это были те люди, которые строили для них мосты во времени, по которым Архонты шли к своей власти. По мере необходимости «понтифики» расселялись по разным странам и городам, где Архонтам необходимы были «опоры» — то есть места концентрации их религиозной и политической власти. Возьмём такой исторический пример — древний город Пергам. Это был обычный город, построенный в XII веке до нашей эры в Малой Азии. После того как туда заселились вавилонские жрецы, сотворив из города передовой и значимый в Древнем мире культурный центр по архитектуре, математике, медицине и другим наукам, титул правителя (который начал сочетать в себе и религиозную, и политическую власть) Пергама стал звучать как «Pontifex Maximus», что означает «Самый великий строитель моста». Благодаря своей активной работе, «понтифики» сотворили целое Пергамское царство (в III–II веках до нашей эры), которое уже в 133 году до нашей эры не просто вошло в состав Рима, а усилило могущество разрастающейся мировой державы — очередного детища диктатуры Архонтов.

Главная же «опора» в строительстве этого «моста» для Архонтов была возведена понтификами в самом Риме. И первый «камень» там был заложен ещё в 715 году до нашей эры, когда после смерти царя Ромула на его место стал Нума Помпилий — сын понтифика. Именно он, прийдя к власти, организовал и официально ввёл коллегию жрецов, среди которых высшую жреческую должность занимали понтифики, а себя стал именовать не иначе как Великий Понтифик. Более того, Нума Помпилий учредил религиозные культы, создал ремесленные цехи, ввёл новый календарь и установил законы, по которым должно было жить общество.

Так Рим из простого города, благодаря понтификам, стал превращаться в целое государство. В Древнем Риме члены жреческой коллегии — понтифики обладали уже значительными полномочиями религиозной и политической власти. Ведь они осуществляли не только общий надзор за религиозными обрядами, но и согласно своим целям и намерениям вели так называемые Великие анналы (annales maximi — хронологические записи), то есть писали историю на свой лад, занимались составлением судебных правил. Причём, заметьте, аналогичными функциями в своё время обладали и тот же синедрион в Иудее, коллегия жрецов в Вавилоне, понтифики в Пергаме. И так можно долго перечислять их «точки опоры».

Гораздо позже, когда власть понтификов в Древнем Риме начала разрастаться до такой степени, что они стали управлять императорами, как пешками, тогдато эти люди Архонтов и ушли в тень тайновластия, передав титул Великого Понтифика (ставший уже публичным) их марионеткам: сначала императорам, а потом и римским папам.

— Ну ты меня сразил наповал этой информацией! — изумлённо проговорил Николай Андреевич.

— Так это ещё не самое интересное.

— Да?!

— Понтифики сотворили Римскую империю в качестве того мирового кнута, с помощью которого Архонты долгое время держали в повиновении многие государства Древнего мира. Идеология и система ценностей римских граждан была ориентирована (не без помощи понтификов!) на патриотизм. Но какой именно патриотизм? Патриотизм как представление об особой богоизбранности римского народа, о Риме как о высшей ценности для его гражданина, судьбоносное значение побед Рима в тех бесконечных захватнических войнах, которые по сути устраивали Архонты; о долге гражданина служить этой великой империи всеми силами, ставя приоритет государства выше личных интересов.

— Да, знакомая идеология, — задумчиво проговорил Николай Андреевич.

Женя, усмехнувшись, промолвил:

— Особой богоизбранности, говорите. Знаю я тут один народец...

— Слушайте, так к этому же Гитлер призывал! — в волнении от своей догадки воскликнул Виктор.

— Гитлер уже давно умер, — пробасил Володя. — Ты посмотри на сегодняшнюю Америку с их агрессивной внешней политикой и пропагандой для своих граждан патриотизма, вывернутого наизнанку.

Сэнсэй одобрительно встретил реплики старших ребят.

— Вот видите, вы уже начинаете коечто понимать... Но и это ещё не самое интересное. Самое смешное, что сегодня современный мир живёт по юридическому шаблону римского права, того самого, который сочиняли понтифики!

— Ничего себе! — усмехнувшись, ошарашенно проговорил Стас.

— Вот это приехали в светлое будущее, — с немалым изумлением произнёс Николай Андреевич.

— И мы ещё сомневались, что этот мир принадлежит Ариману?! — переглянувшись с Володей, констатировал Виктор.

— Кстати об Аримане, — промолвил Сэнсэй. — Самым первым Великим Понтификом, который первоначально и создал этот мировой институт жрецов, был Ариман. Когда из непримечательной деревушки его «строителями» была воздвигнута одна из известных центральных «опор» под названием Вавилон, ставшая очередным местом средоточия религиозной и политической власти Древнего мира, тогда Ариман и сотворил из этого места столицу мирового жречества. Вместе со своими верноподданными Архонтами он воспитал там немало жрецовпонтификов, которые затем были задействованы в Ассирии, Персии, Тире, Сидоне, Эламе, Мидии, Сирии, Египте, Эфиопии, Ливии, странах Малой Азии и в других местах. Причём они не просто строили новые «опоры» для Архонтов, преданно выполняя все их приказы, но и пользуясь своим положением «жрецов», выдавая себя за посредников между богами и людьми, успешно выведывали, а затем и передавали в Вавилон, в частности в Эсагила, обо всех тайнах этих стран и их правителей. Благодаря этому Архонты держали руку на пульсе Древнего мира, управляя его политическими и религиозными рычагами.

Володя, внимательно выслушав Сэнсэя, спросил:

— Я не совсем понял, куда они передавали информацию? В Эса...

— В Эсагила, я уже упоминал этот город. Для Аримана, как для Великого Понтифика, Архонты в своё время построили в центре Вавилона целый храмовый город, который отделили от «внешнего мира» большой крепостной стеной. Его называли Эсагила. Кстати в нём, помимо многих храмов, располагался и огромный зиккурат Этеменанка.

— Зиккурат? А что это такое? — полюбопытствовал Костик.

— Зиккурат — это такое комплексное храмовое сооружение, которое строилось наподобие усечённой ступенчатой пирамиды, с тремясемью башенными ярусами. Так вот, в Эсагила Архонтами и был сотворён религиозный центр не только Вавилонии, но практически всех прилегающих к этим территориям стран Древнего мира, естественно с политическими рычагами управления.

— Хм, город в городе, — задумался Николай Андреевич. — Религиозный центр мира с политическими рычагами управления. Прямо как современный Ватикан в Риме... — На последней фразе он словно осёкся, глаза его оживились, очевидно, от какойто догадки. — Так схемато...

Но Сэнсэй не дал ему договорить и улыбнувшись промолвил:

— А ты что хотел?..

После этих слов Николай Андреевич уже несколько сдержанно, но с не меньшим вдохновением изрёк:

— Ну и дела творятся на этом белом свете!

Сэнсэй, не заостряя внимание на данном моменте, стал рассказывать далее:

— Интересно, что люди прозвали Аримана как Немврод. В еврейском варианте оно уже звучало как Нимрод, что означало «восставать», «противиться» и вошло в качестве нарицательного имени в ветхозаветные библейские мифы, в том числе связанные и с Вавилонской башней. В дошедших до сегодняшних дней легендах Нимрода называют не иначе как «сильным звероловом», первым охотником и первым, кто развязал войны с другими народами.

— Звероловом? Это действительно определение прямо в точку, — заметил Виктор, — учитывая, как он вчера с лёгкостью подловил наше Животное начало.

— В книге Бытия сохранилось такое предание, что удачу в охоте Нимроду приносят кожаные одежды, сшитые Богом для прикрытия Адама и Евы. Завидев данные одежды, звери становятся перед Нимродом на колени. И тот их с лёгкостью убивает. А люди, видя это, провозглашают его своим царём.

— Вот так предание, — ухмыльнулся Стас, — всем преданиям предание!

Это что же получается, кожаные одежды — наши тела, — стал посвоему толковать Виктор. — А Ариман использует наши же животные желания и намерения, дабы поставить нас перед собой на колени, поработить материей. То есть, по сути, убивает. И мы ещё за это провозглашаем его идеи, боремся всю жизнь за право первенства его подачек, то есть, фактически, провозглашаем материю своим царём?!

— Как это ни печально, но это предание живо до сих пор, — грустно усмехнулся Володя.

— Да какое же это предание? — в ужасе проговорил Виктор. — Это же реальность сегодняшнего времени!

Все посмотрели на Сэнсэя.

— Ну, в каждой сказке есть доля сказки, остальное правда, — с иронией ответил он.

— Мдаа, — протянул Николай Андреевич. — Ошарашил ты нас по самое нехочу!

— Разве?! — улыбнулся Сэнсэй. — Так это только начало рассказа. Сами напросились слушать, теперь терпите, — шутя произнёс он. — Будете знать в следующий раз, к чему приводит безмерное любопытство.

Ребята рассмеялись, а Виктор с оптимизмом изрёк:

— Не, я такое любопытство ни на какие кожаные одежды не променяю!

— Тогда слушайте дальше... Вернёмся к подготовке Архонтов, которая была предпринята к приходу в этот мир такой сильной Духовной Личности, как Иисус. Так вот, «Вольные каменщики» направили Гиллеля из Вавилона в Иерусалим и со временем сделали так, что он занял почётное место руководителя синедриона, сместив династию БнеБатара. Впоследствии потомки Гиллеля, умершего около 10 года нашей эры, в течение многих поколений были иудейскими патриархами, пребывая под покровительством Архонтов... Когда Иисус начал свою деятельность на территории Палестины, то сразу же попал в поле зрения власть имущих. Тем более Иисус не просто излагал своё Учение, а говорил правду об этом мире, в том числе и о тех, кто называет себя «посредниками» между Богом и людьми...

— Дадада, он там чтото говорил про фарисеев, лицемерами их называл, — Стас, очевидно, припомнил текст из «Нового Завета». — Кстати, а кто такие фарисеи?

Женька, заслушавшись было Сэнсэя, несколько недовольно посмотрел на Стаса, когда тот изъявил желание высказаться. Но когда Стас задал свой вопрос, его друг прыснул от смеха.

— Во даёт! Тоже мне, знаток истории. Читалчитал и не знает кто такие... эти, как их. Ну, не важно! Ты бы хоть книжку перевернул для приличия, а то поди буквыто вверх тормашками рассматривал.

Стас улыбнулся вместе с ребятами:

— Так я же в главное вникал, а не тормозил на мелочах.

— Вот, вот, — как старый дед закряхтел Женька, усаживаясь поудобнее. — На пядаль, чай, вовремя не жмёшь, а потом достаёшь всех своим тормозом. Гонщик ты наш, маккуларутрный!

— Да ну тебя! — махнул рукой Стас, беззлобно расхохотавшись вместе с парнями.

— Нет, правда, а кто такие фарисеи? — осведомился уже Андрей у Сэнсэя.

— Сейчас объясню, — сказал тот. — Фарисеи — это была одна из влиятельных на то время древнеиудейских религиознополитических партий, которая конкурировала с не менее влиятельной партией саддукеев. Просто в партию саддукеев (которую ныне считают, названную так по имени Садока — основателя династии первосвященников иерусалимского храма) в основном входила жреческая аристократия, которая по своей идеологии придерживалась буквального толкования Моисеева закона, то есть Торы, отвергала бессмертие души, воскрешение из мёртвых, то есть в общем отрицала эсхатологические и миссионерские идеи. Саддукеи состояли из влиятельных людей, которые занимали видные государственные и храмовые должности. Поэтому их больше интересовала политика и накопление капитала...

Партия же фарисеев (от древнееврейского «перушим», что означает «отделившиеся») объединяла представителей средних слоёв. Секта фарисеев, между прочим, появилась как раз после Вавилонского плена, в котором иудеи в своё время пробыли почти семьдесят лет, многое заимствовав из тамошней религии. Поэтому по своей идеологии фарисеи толковали Тору, дополняя своё учение интерпретацией преданий, перенятых от религии восточных народов. Они верили в бессмертие души, правда не отделяя это понятие от тела. И как раз идея о грядущем воскресении мёртвых в теле, перекочевавшая потом в христианство, была узаконена в системе иудаизма именно благодаря их стараниям.

Фарисеи настаивали на строгом соблюдении предписаний религиозного учения для своих последователей. Однако фарисейское благочестие во многом было показным. Иисус называл этих людей не только лицемерами, но и лицедеями, поскольку они выдавали религиозные взгляды, заимствованные из Вавилона, за свои собственные. Более того, фарисеи в своём учении утверждали идею, что будущий Мессия будет воинствующим монархом, который покарает всех обидчиков иудеев и сотворит «Царство Божие на земле». Причём фарисеи считали себя единственными преемниками этого Царства.

— Сотворит Царство Божие на земле, — проговорил Виктор, — да ещё поди в «вечном теле», судя по их идеологии. Прямо какието аримановские заморочки.

Володя с ухмылкой глянул на него и изрёк:

— Ну так слышал, люди в Вавилонском плену побывали и многое оттуда переняли.

— А как они могли это перенять, если они рабами были? — озадаченно нахмурился Руслан. — Их же в плен взяли.

Женька не преминул и тут схохмить:

— Нет, Руслан, тебе явно вредно напрягать твою извилину.

Стас тут же с юмором отреагировал вместо Руслана:

— Так, как говорится, работа извилин не без перегибов.

Сэнсэй же, не обращая внимания на пересмешки ребят, пояснил Руслану:

— Рабство и гнёт в основном терпели бедные люди этого народа, а богатые, книжники, священники и там жили неплохо, приспосабливаясь к новым условиям. Даже после того как иудеев освободил из плена Кир II Великий (завоевав в 539 году до нашей эры Вавилон) и отпустил их в Палестину, многие из них остались жить в Вавилоне, а многие, — Сэнсэй подчеркнул это слово, — разбогатев на торговле, стали расселяться по крупным городам того времени.

— А книжники, это кто? — спросил Костик.

— Книжники — это профессиональные юристы и в то же время переписчики Святого Писания в одном лице.

— И тут юристы, как у римских понтификов, — заметил Виктор.

— А что ты хочешь, структурато одна и та же. Книжники являлись пособниками фарисеев. А в общем, что саддукеями, что фарисеями руководили одни и те же лица. И хотя для народа они вроде как выглядели конкурирующими партиями с разными взглядами, однако на самом деле всё было то же самое, как и в политике партий других государств, причём как в те времена, так и сейчас. Внешне ругаются, враждуют, каждый прилюдно защищая свой электорат...

— Электорат? А как понять это слово? — поинтересовался Юра.

— Это от латинского слова elector — «избирающий», «выборщик». Так вот, политики лишь внешне всячески противостоят друг другу, а потом, когда публичные выступления заканчиваются, вместе, грубо говоря, в баню идут париться. Потому что, по большому счёту, всё это игры одних и тех же лиц — Архонтов. Их «шестёрки» лишь создают видимость бурной деятельности и защиты интересов народа. В действительности же они просто для Архонтов держат под контролем массы людей с разными взглядами. Отживут своё эти секты, партии, движения, дискредитируют себя в глазах общества — создадут новые, будут проповедовать другие взгляды, но суть тайного стремления к единовластию Архонтов останется та же. Так и здесь. Саддукеи — это был мозговой политический центр. А фарисеям отводилась задача связать религиозность и государственность в виде национальной самобытности в одно целое и охватить как можно больший электорат, что они успешно выполняли. Иисус знал о них гораздо больше, чем простой народ, поэтому не зря называл всех этих управленцев «лицемерами». И что власть имущих окончательно добивало, так это то, что Иисус мало того что сам ничего не боялся, так ещё и учил этому других. Такое проповедование Свободы, естественно, их пугало. Чего только стоит поступок Иисуса, когда Он пришёл в Иерусалим и, зайдя в помещение Иерусалимского храма, выгнал оттуда менял и торговцев жертвенными животными.

— А что, разве такой сюжет есть в Библии? — призадумался Виктор.

— Остался, как ни странно. — И сделав паузу, словно чтото припоминая, Сэнсэй произнёс: — В Евангелии от Матфея в 21 главе есть такие строчки из реальных событий того времени: «И вошёл Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей». «И говорил им: написано: «дом Мой домом молитвы наречётся»; а вы сделали его вертепом разбойников».

Николай Андреевич сочувственно кивнул головой и заметил:

— А ведь по факту ничего не изменилось с тех времён. И сейчас в храмах на каждую услугу есть своя «такса».

— Ага, — поддакнул Виктор, — а ещё «святыми отцами» себя называют.

Стас же с иронией произнёс:

— А представляете, сейчас войти в Храм и выгнать оттуда всех торгующих и покупающих?!

— И кто же тогда останется? — спросил у него Женя, очевидно даже не осознав глубинную суть своего вопроса.

Повисла небольшая пауза, после которой весь коллектив взорвался в хохоте. Один Сэнсэй, лишь грустно улыбнувшись, продолжил:

— А теперь представьте, какой шок был у иудейских ортодоксов, составлявших синедрион, которые удерживали и религиозную, и политическую власть. Появился Некто, за которым пошёл простой народ, то есть фактически Иисус подрывал авторитет и власть над людьми этих управленцев, «священных», «неприкасаемых» особ; показал сущность тех, кто называл себя «посредниками» между Богом и людьми, что они всего лишь такие же смертные, которые вместо служению Богу спекулировали Его именем, фактически заставляя людей служить себе. Иисус учил людей Истине, как можно прийти в Царство Божие любому человеку, причём без этих «посредников». Ибо каждый человек есть Храм Божий. Нужно лишь заглянуть внутрь себя, чтобы узреть божественную искру. Поэтому Иисус своей проповеднической деятельностью пугал власть имущих иудеев больше, чем Рим, оккупировавший их территории, поскольку та оккупация была больше для народа, платившего налоги, чем для них самих, то есть богатые и при этой власти сохраняли свои богатства. Естественно, что иудейские ортодоксы перешли к решительным действиям, предали Иисуса суду синедриона, обвиняя его во всём в чём только можно: и что он опасный вождь, и что якобы призывал к восстанию против Рима, и даже в том, что он выходец из презираемой Галилеи. Единственное, чего они не могли, так это сразу его казнить, поскольку римлянами было урезано право синедриону выносить смертельный приговор человеку. Это должны были решать римские власти. Хотя опятьтаки, кто стоял за решением властей в «столице мира» касательно серьёзных вопросов? Архонты.

Единственное, что Архонты не смогли предусмотреть — это пресловутый человеческий фактор, недооценили они духовное влияние Иссы на души человеческие. Не ожидали они, что Понтий Пилат, сам римский прокуратор Иудеи, так рьяно займёт сторону Иисуса. Ведь Пилата считали человеком корыстным, жестоким, властолюбивым, который редко когда отступал от своих решений. За время его службы он не раз жестко пресекал беспорядки в вверенной ему Иудее. И тем не менее, встреча с Иисусом настолько глубоко затронула душу даже такого человека, что впоследствии, когда люди от Архонтов вынудили Пилата публично огласить Иисуса виновным, Пилат втайне от них всё равно спас Иисуса, сделав всё посвоему. Хотя при этом прекрасно понимал, что сильные мира сего подобного ему никогда не простят.

— В смысле «всё посвоему»? — переспросил Андрей.

— Ну, я уже вам както рассказывал. Вопервых, преданный Пилату римский сотник Лонгин мастерски инсценировал «смерть» Иисуса перед публикой, ударив копьём между пятым и шестым рёбрами под определённым углом, на самом деле не задев ни один жизненно важный орган. Тело Иисуса находилось лишь в бессознательном состоянии. Хочу напомнить, что двум другим приговорённым к распятию перебили голени, как это делалось обычно при таких казнях, чтобы человек умирал мучительной смертью от удушья. Вовторых, по приказу того же Понтия Пилата в качестве исключения Иссу, после оглашения народу о его «смерти», сняли с креста и отнесли в пещеру, хотя распятых запрещалось хоронить в отдельных могилах или отдавать для погребения родственникам. Их просто бросали в общую могилу. Кроме того, возле этой пещеры, пока в ней находилось тело Иисуса, круглосуточно дежурила римская охрана, состоящая из преданных Пилату воинов. А в самой пещере телу Иисуса практически два дня оказывали медицинскую помощь один из лучших врачей того времени, прозванный «арабским Гиппократом», и его пять помощниковсирийцев, доставленных сюда по тайному приказу того же Пилата. И только после этого Иссу переместили в более безопасное место, дабы Он полностью восстановил свои силы. И опятьтаки, когда Иисус выздоровел, именно Пилат снабдил Его немалыми средствами, дабы Исса тайно от людей Архонтов покинул эту страну и ушёл на Восток. И лишь в 36 году, когда до Архонтов дошла информация, что Исса остался жив, они не просто отозвали Понтия Пилата с занимаемой должности, но и устроили целое судебное разбирательство по поводу его деятельности на бывшем посту. И тем не менее, Пилат до конца своей жизни никогда не сожалел о содеянном. Более того, он считал спасение Иссы самым важным и самым значимым поступком в своей жизни.

— Да уж, судьба, — проговорил Володя.

* * *

— Так вот, возвращаясь к нашему рассказу, — продолжил Сэнсэй. — Ещё более самой личности Иисуса Архонтов раздражали те духовные зёрна, которые Он посеял среди людей. Как они ни пытались их искоренить, учиняя жёсткие репрессии против последователей Учения Иисуса, однако от таких мер самих последователей не становилось меньше. Не в силах уничтожить их физически, Архонты применили свою старую проверенную схему: если нельзя какоето движение уничтожить, то нужно его возглавить. Таким способом захвата власти над «неугодными», как я уже говорил, они пользовались достаточно часто в истории и пользуются до сих пор. Так решается сразу несколько важных вопросов: притеснение или уничтожение активистов, установление влияния и контроля над данным движением и зарабатывание на нём достаточно солидных сумм.

Так вот, эту «операцию» Архонты поручают внуку Гиллеля — знаменитому в то время рабби Иерусалима авторитетному фарисею Гамалиилу. Тем более что ещё в период проповедей Иисуса на территории Палестины именно Гамалиилу был поручен тайный контроль и отслеживание деятельности Иисуса. Ещё тогда он внедрил своих людей в группу последователей, которые ходили за Иисусом.

Николай Андреевич слегка кашлянул, прочистив голос, и поинтересовался:

— Последователи Иисуса... Это те самые, которых в Библии называют «семьюдесятью апостолами, избранными Иисусом»?

— Как тебе сказать... На самом деле Иисус не избирал последователей своего Учения. Просто, кому хотелось послушать Его Учение, тот и слушал. И таких вольных слушателей было далеко не семьдесят и, как понимаешь, далеко не все из них были даже просто слушателями.

— А почему именно семьдесят? Не шестьдесят, не восемьдесят, — попытался разобраться в этом Виктор.

— Ну, это элементарно. Когда люди Гамалиила письменно оформляли новую религию, то приписали Иисусу этих семьдесят учеников, названных уже ими «апостолами», взяв эту цифру с количества членов синедриона, которых было семьдесят плюс один главный первосвященник, который всё это и возглавлял. То есть просто переписали с той структуры, которая им была достаточно хорошо известна. И, кстати говоря, с помощью такой приписки можно было уже достаточно легко объяснить их читателям, откуда, к примеру, среди «святых апостолов» Иисуса взялась такая личность, как Варнава. Да и не только он.

— Ты хочешь сказать, что Варнава на самом деле не был апостолом?! — изумлённо проговорил Николай Андреевич.

Но если «Здравый смысл нашей компании» спрашивал это со знанием дела, то наш молодой коллектив сидел, даже не понимая о ком, собственно говоря, идёт речь, и почему Николай Андреевич так удивился, когда Сэнсэй ответил ему: «Его внедрили. Более того, он был преданным фарисеем».

— Варнава был фарисеем? — ещё больше удивился Николай Андреевич.

Тут уже Костик не выдержал, и подстёгиваемый не то любопытством, не то желанием быть в курсе разговора, выпалил на одном духу.

— Кто был этот Варнава?

Сэнсэй несколько помедлил с ответом, а затем стал пояснять. Но, как мне показалось, он больше разъяснял это Николаю Андреевичу, чем нашему Философу.

— В общемто, имя Варнава — это даже не подлинное имя этого человека. Так он переименовал себя, когда затесался в последователи Иисуса. А настоящее его имя — Иосиф. Родился он на острове Кипр в семье богатых евреев, которые к тому же владели ещё и землёй близ Иерусалима. Получил специальное образование в Иерусалиме у Гамалиила. И между прочим, — Сэнсэй сделал на этом акцент, как бы обращая внимание Николая Андреевича на этот факт, — его сверстником и другом по обучению в Иерусалиме был не кто иной, как Савл. Тот самый Савл, который позже, благодаря стараниям Архонтов, превратился в апостола Павла, на догматах которого и было построено христианство.

Николай Андреевич заинтригованно промолвил:

— Даже так?! Павла же вроде как считают апостолом Христа среди язычников!

— Самое интересное, что подобный миф активно поддерживается до сих пор, поскольку Павел был и остаётся особой фигурой в игре Архонтов. Ибо он есть их ставленник и выдвиженец, который фактически переделал Учение Иисуса, очень тонко провёл подмены и вывел основные положения новой религии, которые впоследствии и были приняты церковью за основу вероучения.

— А Павел тоже жил на Кипре вместе с Варнавой? — вновь попытался задать «умный вопрос» Костик, явно ещё не совсем понимая, в чём же тут изюминка ажиотажа.

— Отнюдь, — ответил Сэнсэй, с улыбкой глядя на такие старания Костика вникнуть в суть происходящего. — Он родился в 11 году нашей эры в малоазийском городе Тарсе (провинции Киликия). Ныне это город Тарсус в Турции.

— Он что, турок? — не без иронии спросил Руслан.

— Нет конечно, — усмехнулся Сэнсэй. — Турция как государство возникло в Малой Азии гораздо позже. А в те времена эти места, как практически и остальные земли, окружающие Средиземное море, принадлежали оккупировавшему их Риму.

Николай Андреевич вновь вернул Сэнсэя к интересующей его теме:

— Значит, Савл был иудеем.

— Да. Он имел чисто иудейское происхождение. Считалось, что их род принадлежал к потомкам колена Вениамина... Точнее его звали Саул, что в традиционной передаче звучало, как Савл. Это имя было ему дано в честь первого царя израильскоиудейского государства, правившего в конце XI века до нашей эры, который, как вы помните, согласно ветхозаветному тексту, был поставлен на царство «по воле Бога», но впоследствии стал ему «неугодным».

Сэнсэй говорил с расстановкой, точно пытался подчеркнуть некую двойственность, таящуюся в смысле этих сведений.

— Ааа, — припомнил Стас утреннюю беседу, — это тот, «испрошенный».

— Совершено верно.

— А имя Павел, откуда взялось?

— Отец его хоть и был иудеем, но имел римское гражданство, которое, естественно, унаследовал Савл, с чем и было связано его латинское имя Павел.

— Так получается, его с детства Павлом звали?

— Вне семьи — да. — И тут же Сэнсэй пояснил: — Дело в том, что Тарс был процветающим городом, который, кстати, славился своей греческой академией, образованностью своих жителей. Его основным населением были греки и арамеи.

— А грекито откуда взялись в Тур.., вернее в Малой Азии? — никак не мог уразуметь Руслан.

— Греков в Малой Азии в те времена было очень много. Массово они начали туда переселяться после завоеваний Александра Македонского, то есть ещё до образования Римской империи.

— Понятно, — протянул парень.

— Павла воспитывали по строгим правилам фарисейских традиций, — продолжал объяснять Николаю Андреевичу Сэнсэй. — Отец мечтал, чтобы сын имел блестящее, разностороннее образование. Поэтому помимо своего родного языка Павел практически с детства был обучен греческому, латинскому, и не просто хорошо писал и говорил на этих языках, но знал культуру этих народов, читал труды их знаменитых писателей. Кроме того, надо отметить, что сам город Тарс был центром особого культа «спасения», который возник из почитания древнего бога Тарку. Это наложило некоторый отпечаток и на мировоззрение самого Павла. Впоследствии, когда уже трансформировали Учение Иссы в религию, Павел уделял большее внимание именно вопросу «спасения» (естественно в своей интерпретации), чем жизни самого Иисуса... Так вот, дальнейшее образование Павел получил в Иерусалиме, в раввинской академии, обучаясь у «ног самого Гамалиила», который, кстати говоря, тоже очень хорошо был знаком с греческой культурой.

Савл всячески высказывал свою преданность консервативному иудаизму и рьяно готовил себя к должности раввина, то есть религиозного наставника. Во времена проповедей Иисуса в Палестине он не был даже Его слушателем, не то что учеником. Более того, после окончания Иерусалимской академии он проявил себя яростным ревнителем фарисейства и активно участвовал в гонениях, арестах и уничтожении неугодных власти людей, в том числе и истинных последователей Иисуса. В общем, он делал всё возможное для того, чтобы выслужиться перед синедрионом и иметь надежду быть принятым в этот иерусалимский «конклав».

— Конклав? А что это за слово такое? — смешно округлил глаза Костик.

— Это латинское слово, буквально означающее «закрытая комната». Гораздо позже так стали именовать совет кардиналов, который собирался в одном помещении для тайного избрания Папы Римского, — растолковал ему Сэнсэй и возвратился к прерванному рассказу. — В общем Савл мечтал о большой власти. Когда Архонты отдали приказ возглавить это новое, непокорное движение, вот тутто Гамалиил и вспомнил про таланты своего ученика Савла. Он, как никто другой, подходил на роль «наставника» для новой религии. Тем более что тот очень хорошо знал греческую и латинскую культуру. А ведь именно среди греков Учение Иисуса нашло самый горячий отклик и распространялось, как говорится, словно огонь при порывистом ветре. Между прочим, — чтото вспомнив, проговорил Сэнсэй, переведя взгляд на Володю, — когда Гамалиил со своими людьми разрабатывал данную операцию, то между собой они присвоили Иисусу кодовое имя «Хирон», взятое ими из греческой мифологии. Так звали родившегося полуконёмполучеловеком кентавра, обладавшего бессмертием. По легенде считалось, что свой род Хирон ведёт не по отцу Кроносу, а по матери Филире с её явно вегетативным происхождением, поскольку греческая Филира была представлена как «липа». Кроме того, среди других кентавров Хирон выделялся особой мудростью, благожелательностью и являлся воспитателем знаменитых героев. Это прозвище было дано Иисусу людьми Гамалиила отнюдь не случайно, поскольку Он в их глазах выглядел таковым и по своему происхождению, и по роду своей деятельности. Более того, мифический герой Хирон был прекрасным лекарем, который обучил врачебному искусству самого Асклепия. Его имя как раз и указывало на искусные руки, так как погречески «cheir» — это рука. А Исса, как известно, лечил людей также наложением рук.

— Да уж, весёлые ребятки взялись за дело, — пробасил Володя.

— А зачем они ему кодовое имя присвоили? — не совсем понял Андрей.

Виктор подружески хлопнул парня по плечу и, подмигнув, промолвил:

— Вот подрастёшь, станешь оперативником, тогда поймёшь.

— Да ну, — даже несколько расстроенно проговорил парень, — какие в те времена могли быть оперативники? Это же первый век нашей эры! Древность несусветная!

Мужчины от этих слов только ещё больше рассмеялись, а Володя со смехом пояснил:

— А знаешь, какая самая древняя профессия в мире?

Женька тут же, как первоклассник, вскинул руку, потрясая ею с явным нетерпением:

— Я, я знаю!

— Разведка, — довольно произнёс Володя, не давая ему высказаться.

Женя, сотворив на лице непомерное удивление и опустив было руку, затем вновь ею затряс:

— Тогда я знаю, какая была вторая профессия в мире. Ну спросите меня, ну пожалуйста!

— Да знаем мы твой ответ, — усмехнулся Стас, пытаясь опустить его руку.

— А вот и не знаете, потому что это...

Стас со смехом еле успел закрыть ему рот своей ладонью:

— Молчи, тебе говорят!

Женька, вырвавшись из его цепких рук, выкрикнул:

— Контрразведка! — И весело добавил, протянув слова под смех коллектива: — Дреевность несусветная!

Дружно похохотав над Женькиной выходкой, мы снова перевели взгляды на Сэнсэя, приготовившись слушать дальше его захватывающий рассказ.

— Так вот, — продолжил он, — Гамалиил встречается с Савлом в Дамаске и поручает ему тайную миссию во славу иудейской веры. С этого момента Савл и становится тем самым Павлом — «ревностным» почитателем Иисуса (которого, правда, он никогда в жизни не видел) и «проповедником» Его Учения. А позже была сочинена история о том, как с Павлом на пути в Дамаск случилось чудесное явление, якобы голос с небес его укорил за прошлые деяния и велел слушаться тех в Дамаске, которые скажут, что ему нужно делать.

— Анекдот! — покачал головой Стас.

— Причём появляются и «свидетели» этого «чудесного явления». Всё как положено. После встречи с Гамалиилом, буквально через три дня, Павел, согласно «утверждённому плану», принимает крещение от Анании — их человека, внедрённого в своё время Гамалиилом в среду последователей Иисуса. Причём всё делают так, чтобы крещение Павла увидело как можно больше последователей Иисуса, инсценировав также исцеление Ананием Павла от слепоты (которой у него, естественно, никогда не было), случившееся якобы на пути в Дамаск.

Затем Павла удаляют в Аравию, где он тщательно изучает предоставленные ему Гамалиилом материалы по Учению Иисуса и тренируется в своём новом амплуа. Его посылают туда ещё и для того, чтобы последователями Иисуса были подзабыты те зверства, которые Павел творил против них. Когда Павел вернулся в Дамаск уже подкованный в аргументациях новой интерпретации Учения Иисуса, он попытался развернуть активную деятельность среди последователей Иисуса. Но не тут то было. Более того, получилась и вовсе палка о двух концах. С одной стороны, память у людей по поводу его бывшей деятельности оказалась прекрасной и в общемто в связи с этим Павлу никак не удавалось заработать себе соответствующий авторитет, дабы повести за собой «стадо» Иисуса в его понимании. А с другой стороны, своим перевёртышеским поступком Павел вызвал на себя ярость правоверных иудеев, которые стали считать его не иначе, как предателем. Ну не будет же он бегать и каждому иудею объяснять, что он «свой». В общем люди на него до того взбеленились, что ему пришлось тайком бежать из Дамаска в Иерусалим.

— Ну да, — усмехнулся Женя. — На авось полагаться — без головы, чай, можно остаться.

— В Иерусалиме первым делом Савл встречается с Гамалиилом. Его вопрос решается достаточно оперативно. Павла временно пристраивают к Иерусалимской общине, которая по своему мировоззрению как раз занимала срединную позицию между иудаизмом и Учением Иисуса. Возглавляли её уже известные вам иудей Иаков и Кифа. Люди Гамалиила связались с этой общиной через Варнаву. Ведь Кифа состоял в родственных связях с Варнавой. Он был женат на дочери Аристовула — брата Варнавы и имел от этого брака двух детей — мальчика и девочку.

— Кифа и Варнава были родственниками?! — даже переспросил Николай Андреевич. — Надо же, не знал, не знал.

Сэнсэй кивнул и продолжил:

— Более того, Гамалиил присылает в помощь Павлу самого Варнаву, болееменее утвердившегося среди последователей Иисуса. Именно Варнава впоследствии и подтверждает «чистую правду» перед верующими о «чудесном исцелении» в Дамаске, произошедшем с Павлом, о «искреннем раскаянии Павла и обращении в новую веру». С этого и начинается «прославленная» совместная деятельность Павла и Варнавы. Надо сказать, в Иерусалиме они поработали достаточно плодотворно, так что впоследствии, когда их направили в город АнтиохиянаОронте, местные власти Иерусалима достаточно жёстко расправились с истинными последователями Иисуса, располагая уже их точными именами и адресами в Иерусалиме, а также зная места их тайных собраний.

— Вот так, пусти червяка в огород, он не только его потопчет, но и всю капусту сожрёт, — с сожалением, но не без доли юмора заявил Женька.

— Червяка? — усмехнулся Стас и хотел было его поправить, но Володя опередил его со своей короткой репликой.

— Если бы червяка...

— А что это за город такой АнтиохиянаОронте? — поинтересовался Николай Андреевич,
видимо не желая отклоняться от темы разговора. — Первый раз про такой слышу.

— О, это значимый город в истории христианства, — сказал Сэнсэй. — АнтиохиянаОронте в то время был крупным городом и считался чуть ли не столицей Востока. Он находился в Северной Сирии на реке Оронт, в двадцати пяти километрах от Средиземного моря. Можно сказать, интернациональный был город. В нём проживали представители разных народов, среди которых выделялись сирийцы, евреи. Но большинство, конечно, составляли греки — потомки тех, кто переселился сюда из Афин, Аргоса, Этолии и других греческих городов.

— И чем же он был значимый для христиан?

— Сейчас поймёшь, — проговорил Сэнсэй, интригуя уже своей интонацией, обещавшей любопытное продолжение. — Именно благодаря деятельности истинных апостолов Иисуса, в АнтиохиинаОронте среди греков и сирийцев зародилось мощное движение последователей Учения Иисуса. Греки именовали Учение Иисуса не иначе как «хорошее, полезное Учение», что звучало на их языке как «chrëstos logos». Они называли себя хрестианами, — Сэнсэй сделал ударение на «е», — Иисуса, то есть теми, кто изучает хорошее, полезное Учение Иисуса.

— Ты хочешь сказать, что слово Христос возникло оттуда?! — ошарашенно проговорил Николай Андреевич. — А почему же тогда Христос, а не Хрестос?

Сэнсэй довольно улыбнулся и сказал:

— Потому что Архонты не спят. В самый разгар этого движения туда направили Павла и Варнаву, а также других подобных «проповедниковнаставников». Гамалиилу стоило больших усилий, чтобы подчинить общины «хрестиан» Антиохии. Но когда его людям всётаки удалось установить там свои порядки, создать единую Антиохийскую церковь, то результат превзошёл ожидания, ибо количество «язычников» (как они называли всех, кто не был иудеем), принявших на веру Учение Иисуса, которое им преподнесли в несколько изменённом виде, гораздо превалировало над количеством иудеев, заинтересовавшихся этим Учением. Так как в переработанном учении сохранились зёрна Иисуса, которые духовно пробуждали людей, независимо от их национальности и расовой принадлежности, то это движение, даже под покровительством людей Архонтов, становилось всё более массовым и интернациональным. А значит, по выводам Архонтов, в этом течении присутствовали все необходимые качества претендента на мировую религию, естественно под их контролем. С этого момента Архонты вносят в свою программу корректировку, делая ставку на Антиохийскую церковь и превращают убыточное предприятие в доходное.

Именно в Антиохии всех последователей интерпретированного Учения Иисуса, находящихся под контролем людей Гамалиила, называют уже не иначе как «христианами», привязывая к близкому по звучанию греческому слову «сhristos» («помазанник»), что является отглагольным прилагательным от слова, означающего «умащивать», «помазывать». Благодаря смекалке иудейских «наставников», таких как Павел, хорошо эрудированных, прекрасно знающих несколько языков, смысл этого слова подвели к арамейскому «mĕšihā» и соответственно еврейскому «māšiăh», означающему «мессия», «помазанник», дабы придать ему религиознообрядовое значение.

Своим же «подопечным», состоящим в основном из греков и не сведущих в иудейских обрядах, они объясняли, что «христиане» — это те, кого «умащивают», «помазывают», а это ещё круче, чем «хрестиане» — те, кто просто изучают хорошее учение. Ведь по их раскладу для паствы «помазанный» — это тот, кто формально облечён, в результате священнодействия в виде помазания маслом, самым высоким священным царственным достоинством. Хотя на самом деле людьми Гамалиила было использовано это слово «помазанные», «напомаженные» для «разношерстной паствы» в ироничном, уничижительном смысле, дабы подчеркнуть ту пропасть, которая отделяет презренных новообращённых «язычников» от их покровителей из фарисеев, то есть ортодоксальных иудеев... Более того, именно с того момента самого Иисуса они начинают привязывать к иудейским корням, благодаря чему впоследствии на христианские общины распространяется идея этнической исключительности иудеев. Христиане, как последователи религии иудеев, согласно учению Павла, сравнивались с ветвями дикой маслины, привитой к стволу маслины хорошей, домашней, ради того, чтобы заставить зацвести старое дерево.

Николай Андреевич повторил с понимаем сути дела:

— Заставить зацвести старое дерево?! Очень умный, дальновидный ход, причём и в политическом и религиозном смысле.

— Ещё бы, — усмехнулся Сэнсэй и не без доли юмора заметил: — Архонты же строят на века, а не на земные мгновения. — И продолжил повествование дальше: — Именно в Антиохии основным языком «христиан» становится греческий. И именно Антиохийская церковь, которую Архонты сделали временным центром христианства, как раз и начала посылать так называемых «миссионеров» по всей Римской империи, первыми из которых как раз и были такие люди, как Павел и Варнава.

— А миссионеры, это слово, образованное от слова «миссия»? — деловито осведомился Костик.

— Совершенно верно. Латинское слово «missio» означает «посылка», «поручение». А в религиозном контексте оно означает распространение определённой религии среди людей, придерживающихся иного вероисповедания.

— Неужели название христиан произошло от этих... — расстроенно проговорила Татьяна. — А как же теперь быть с верой... верой в Христа?

— А причём здесь вера? — спросил её Сэнсэй. — То, что я вам рассказываю — это всего лишь история — прах прошлого. Для истинного же верующего, к какой бы он религии ни принадлежал, нет такой силы и препятствия, которые могли бы удержать его душу, искренне стремящуюся к Богу. Истинная вера внутри человека. И если она подлинная, ничто внешнее не является для неё препятствием.

* * *

Николай Андреевич, внимательно выслушав Сэнсэя, поспешил задать свой вопрос:

— А Пётр так и остался в Иерусалимской общине? Его же, вроде бы в отличие от Павла, называли апостолом для иудеев. Он же там всё ратовал за то, чтобы христианство не порывало с иудаизмом.

Сэнсэй улыбнулся:

— Ну да. В науке по данному поводу даже термин такой придумали — «петринизм» называется...

— Как, как?! — переспросил Женя и тут же заливисто захохотал вместе с ребятами.

— Ты не ослышался, — ответил Сэнсэй парню и принялся отвечать на вопрос Николая Андреевича: — «Апостолом для иудеев» — это его так Павел «обозвал». Кифа, он же и есть Кифа — и вашим и нашим. Его же просто эксплуатировали, а не посвящали в дела тайные. И нуженто он был «Вольным каменщикам», по большому счёту, лишь затем, что многие знали, что Кифа долгое время находился рядом с Иисусом. Он был очень удобен и в качестве марионеткируководителя для веры «язычников». Поэтому Гамалиил и использовал его, как говорится, не прилагая больших усилий к его «переориентации». Когда снова возобновились гонения на истинных последователей Иисуса в Иерусалиме, Кифа (в это время тихо и мирно пребывающий в Иерусалимской общине) был внезапно схвачен и посажен в темницу, вроде как «под горячую руку». На самом деле это была провокация со стороны Гамалиила. Кифу не просто посадили в темницу, а припугнули, что наутро казнят. А когда пришли люди Гамалиила, пообещав Кифе освобождение в обмен на сотрудничество, Кифа просто не поверил своему счастью. В эту же ночь его освободили из темницы. После соответствующих инструкций он спешно покинул Иерусалим, направившись в Антиохию, где ему предстояло возглавить Антиохийскую церковь.

Сэнсэй замолчал, о чёмто на секунду задумавшись, а потом горьковато усмехнулся.

— А позже, благодаря Луке, появляется в «Деяниях апостолов» (глава 12) запись, что сам Ангел Господень ночью якобы сошёл к Петру в темницу и вывел его оттуда, освободив от тяжёлых железных цепей, называемых веригами.

— Это тот Лука, что одно из канонизированных Евангелий написал? — уточнил Николай Андреевич.

— Да.

— А что, он тоже был заодно с людьми Архонтов? — спросил Виктор.

— Он был человеком Павла. Но о нём я расскажу чуть позже. — Сэнсэй сделал паузу, а затем продолжил: — Самое интересное, что так называемые «вериги Петра» почитают до сих пор, их раз в год выносят на поклонение верующим. А значимость им как «священной» реликвии придал иерусалимский патриарх Ювеналий (V век). Ему надо было чтото подарить Евдокии — супруге византийского императора Феодосия II, так сказать сделать значимый презент. А в то время (после того как мать императора Константина Елена обнаружила деревянный крест, на котором якобы распяли Иисуса) была мода на всякие подобные «вещи святых». Вот патриарх Ювеналий и подарил жене императора вериги, назвав их веригами «самого Петра».

— Ну да, — усмехнулся Стас. — На тебе, боже, что нам не гоже.

— И не просто подарил, а свой подарок сопроводил историей, что якобы христиане, услышав о чуде, произошедшем с Петром, хранили эти железные цепи, как драгоценность, и мол, те, кто был одержим разными болезнями и приходил с верой, тот получал исцеление.

— Хм, платиновая формула психотерапии «кто приходит с верою», — задумчиво подметил Николай Андреевич.

— Не просто психотерапии, — подчеркнул Сэнсэй, — а сути человеческой. Ибо кто во что верит, тот то и получает...

Женька же с наигранным восхищением принялся «завидовать»:

— Глянь, мужик какой подарок сделал! Молодцом! Как говорится, дёшево и сердито, и волки сыты и овцы целы. А я тут голову ломаю, какой презент Петровичу сделать на день рождения. У меня же в сарае такая ржавая колодезная цепь лежит...

При этих словах Женька попытался изобразить нереальную толщину той цепи и её размеры, вызвав хохот ребят.

— А кто этот Петрович? — смеясь со всеми, осведомился Андрей у Стаса.

— Та начальство его «любимое», — ответил тот, не сводя глаз с Женькиной клоунады.

— А чего? — с серьёзным лицом стал оправдываться Женя, глядя на смеющихся парней. — Знаете, сколько она в воде находилась, а потом сколько в земле провалялась?! Огогого! Чем не раритет?

— Нуну, — кивнул Виктор, — тебя за такой «раритет» тогда точно с работы уволят.

 

 

 

<< Предыдущая                     Следующая >>

Книги Анастасии Новых купить