1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11   12   13   14   15   16   17   18   19   20 

Сэнсэй-4. Исконный Шамбалы - Часть 10

Ну, а чтобы убедить людей, что ядерная война просто необходима, они будут манипулировать с экономикой «самой могущественной страны». Как это обычно делают Архонты. Вначале экономика страны искусственно поднимается, люди привыкают жить хорошо. А потом появляется «внешний враг» страны. В это время Архонтами провоцируется резкий спад в экономике, устраивается серьёзный экономический кризис. В результате очень многие люди становятся безработными. Общественное мнение делается весьма недружелюбным. Да ещё в прессе активно муссируется тема, как их основной «враг» в это время богатеет, и высказываются «предположения», что видимо поэтому «наш народ беднеет с каждым днём». Эта провокация невольно вызывает у людей, воспитанных на доминанте качеств Животного начала, зависть, злость и весьма негативное отношение к «богатеющему за их счёт» государству. В конечном итоге, эти предположения прессы переходят в разряд обвинений от самого правительства, которое намекает, что все экономические беды страны вон изза того «нехорошего государства». И человек, находясь в затруднительном материальном положении (но ещё помня, как он жил хорошо и безбедно в своей «свободной процветающей стране») и видя как богатеет другая страна (изза которой он якобы стал бедным), подсознательно переориентируется с внутреннего врага на внешнего, даже не задумываясь, отчего на самом деле возникают все эти кризисы и кто их создаёт. То есть, граждане начинают «заочно» ненавидеть страну, на которую им указывают приспешники Архонтов.

Дальше больше. Людей начнут психологически подготавливать к тому, что нужно первыми применить ядерное оружие — это быстро и эффективно накажет «недемократическую страну», изза которой «все беднеют». Таким образом, Архонты попытаются развязать глобальную войну, где, естественно, погибнет очень много людей, в том числе и те, кто жаждал такого «возмездия».

— Жаждал? Неужели можно настолько одурачить людей? — изумился Виктор. — Ведь тут даже логически рассудить, если сильные державы развяжут ядерную войну, кто же тогда в живых останется? На что рассчитывают Архонты?

— Да, если это случится, погибнет большая часть населения земного шара... Хотя для быстрого восстановления человеческой популяции достаточно оставить хотя бы сто тысяч человеческих особей. И это Архонтам хорошо известно. Не зря они активно реализуют план «Агарти», который был задуман ещё во время Второй мировой войны, когда ядерная бомба стала очевидной реальностью ближайшего будущего. Согласно этому плану, предполагается построить глубоко под землёй полностью автономный город (рассчитанный на достаточно длительное проживание в нём ста сорока четырёх тысяч человек с учётом их размножения), который был бы достаточно безопасным при любых катаклизмах и надёжно защищён от ядерных ударов.

Архонты рассчитывают, что если им не удастся идеологически покорить весь мир и стать единым диктатором в виде «всемирного правительства», то после этой глобальной войны они будут властвовать над миром безраздельно. И во всём мире наконецто воцарится их «единое правительство», которому будут беспрекословно подчиняться все оставшиеся люди на земном шаре. Они рассчитывают на то, что в новых поколениях людей будет культивироваться исключительно рабская психология, основанная на Животном начале и чисто аримановских принципах. Но... тут возникает уже другой вопрос. Кому будет нужна такая человеческая цивилизация с абсолютной доминантой Животного?

Сэнсэй тяжко вздохнул и, немного помолчав, проговорил:

— Это я вам для чего всё рассказываю, чтобы вы видели, знали, понимали и главное по жизни делали и воплощали свой верный выбор... Войны устраивает маленькая кучка людей. Остальная их многочисленная рабская свита — просто их «шестёрки», которые живут сиюминутной подачкой от Архонтов и тешат свою «манечку» предоставленной им властью и даже не предполагают, что для Архонтов они всего лишь пушечное мясо. Эти шестёрки надеются на своё «счастливое будущее», поэтому старательно выполняют все приказы своих Хозяев, ведя мир к Третьей мировой войне, и даже не понимают, что и они и их дети тоже пострадают от этой войны и их жизнь оборвётся, как видеоплёнка на кадре ядерного гриба.

— Да, любая война — это страшно, тем более такая... — проговорил Николай Андреевич.

— Да, обидно, люди думают, что гибнут на чужих территориях во имя свободы, а получается, что за прибыль Архонтов, — высказался Стас.

— Угу, — согласился Володя. — А меня больше всего добивает, что Архонты объявляют войну от имени целых стран, как будто народы этих стран хотят той проклятой войны, хотят, чтобы гибли их дети.

— Не говори, — вздохнул Женька, — с Архонтами жить, не лапти топтать.

— Это точно, — автоматически сказал Стас, и немного помолчав, очевидно осознав смысл Женькиных слов, спросил. — А причём тут лапти?

— Не знаю. Но Архонты козлы! — душевно сделал «мудрое» заключение Женька. — Такое творят...

— Архонты творят? — усмехнулся Сэнсэй. — Ещё раз объясняю, тех Архонтов жалкая кучка по сравнению со всем человечеством! Да если люди плюнут на них, Архонты просто утонут в том плевке. Архонты лишь планируют, а мы, люди, выбираем, согласиться с их выбором или отстоять свой. Ведь общий выбор зависит исключительно от личного выбора каждого, от его внутреннего перевеса либо духовных желаний, либо животного обмана. Почему Архонты толкают нас на войну, на революции, на межнациональные распри и мы идём стадом, как бараны, и убиваем себе подобных, даже не задумываясь о последствиях? Потому что Архонты заинтересованы в формировании людей, не способных к самостоятельному мышлению, поиску закономерностей и действию. Они заинтересованы в рабах, которыми через средства массовой информации можно манипулировать, навязывая им стандарты от Архонтов: как следует выглядеть, действовать и мыслить, каких держаться политических и жизненных ориентиров. Они держат людей в постоянном страхе нищеты, голода, материальных лишений, боязни за собственную жизнь и здоровье. Человек начинает верить, что такова и есть жизнь на самом деле, что это и есть его удел.

Да ничего подобного! Человек всегда свободен в своём личном выборе! Все страхи рождаются от Животного начала, от его тотального страха смерти. Но любая материя смертна — это закон. Однако человек тем и прекрасен, что он не просто кусок материи и вовсе не раб, в нём заложена огромная духовная сила, которая способна превращать его в Человека Настоящего, ту сущность, которая гораздо выше материального мира. Освобождаясь от лжи, человек освобождается от глупости. Познавая Правду, человек становится сильнее и умнее. Чем больше будет в мире умных, духовно свободных людей, тем труднее станет Архонтам реализовать свои планы, тем слабее будет их влияние на людей. А если Правду будут знать все и люди сделают свой правильный выбор, то Архонтам просто некому будет диктовать свои условия. Ведь на самом деле они никто. Архонтов тех жалкая кучка. В руках людей решение: поддаться на провокацию Архонтов и довести мир до глобальной войны, либо скинуть власть Архонтов и сотворить золотой век этой цивилизации. В руках людей будущее мира. Всё очень просто. Надо быть тем, кого боятся Архонты. Надо быть Человеком!

Когда Сэнсэй замолчал, в воздухе повисла необычная тишина, наполненная какойто вдохновляющей силой. Мне показалось, что после такого откровенного рассказа Сэнсэя как будто всё стало на свои места, точно я не просто прозрела внутренне, но и проснулась внешне, увидев реальную картину мира без пелены, навеянной иллюзией моего бывшего восприятия. Словно во мне открылось какоето глобальное видение и осознание настоящей жизни человеческого общества. И это видение не просто меня ошеломило, но и помогло глубже понять важность духовного пути. Глядя на воодушевлённые лица ребят, я поняла, что подобное, очевидно, чувствуют и остальные. Мы молчали, боясь проронить хоть слово и утратить тот необыкновенный прилив сил и мужества, который охватил нас от слов Сэнсэя. Мы надеялись услышать продолжение. Но Сэнсэй, както таинственно глянув на нас, резко переключил наше внимание, как говорится, оборвав беседу на самом интересном.

— Ладно, — добродушно промолвил Сэнсэй, — хорош в истории бельё стирать, пошли купаться.

— Купаться?! — удивлённо проговорил Виктор, оборачиваясь по сторонам, точно потеряв ориентир времени и забыв, где он находится.

— Ну вот так всегда, — с юмором посетовал Стас, — на самом интересном месте!

Женька привстал и слегка потянулся.

— Купаться — это, конечно, хорошо, но очень уж кушать хочется. Да и дело к вечеру, а мы ещё и не отобедали.

Сказав последние слова, Женька покосился на меня и Татьяну.

— О! Эта мысль очень даже кстати, — поддержал его Руслан. — Пошли, девчата, чтонибудь сообразим.

Мы дружно засобирались. Часть коллектива направилась в сторону продуктовых палаток, одни — чтобы чтото приготовить для всех, другие — чтобы чемнибудь полакомиться на скорую руку. Остальные пошли вместе с Сэнсэем освежиться в море. По предложению Николая Андреевича мы сварили супчик, сделали салаты. А когда накрыли стол, то никого и звать не нужно было, сами все сбежались на аппетитные запахи. В общем, обед удался на славу. И когда коллектив насытился, за столом вновь завязался разговор.

* * *

— Да, за Америку круто, — с энтузиазмом проговорил Костик. — Кто бы мог подумать!

— Жалко людей, которые там проживают, — сочувственно изрёк Виктор. — За внешней показухой «свободы» такое рабство в кандалах архонтской «демократии»!

— Ага, — поддакнул Костик, — а говорили, что это самая крутая страна в мире, что там всё по высшему разряду — от уровня жизни до передовых технологий, даже на Луне первыми побывали...

— Нет, а правда, почему американцы первыми побывали на Луне, а наши нет? — задело Руслана. — Мы же первые в космос полетели!

— Хотите, я вам открою большой секрет, — с едва заметной улыбкой проговорил Сэнсэй, наблюдая за разговорами ребят. — Американцы никогда не были на Луне. Да и вообще туда ещё не ступала нога человека, — и с юмором уточнил, — в смысле как существа, а не отпечатка от его ботинка.

— Как это, не были на Луне?! — одновременно удивились Костик и Руслан.

— Да очень просто. Люди не были на Луне, — вновь повторил Сэнсэй.

— Что, в действительности? — заинтригованно переспросил Николай Андреевич.

— Да. Полёт на Луну — это большая мистификация, дезинформация и крупномасштабная афёра, которая, однако, принесла немалый доход её организаторам.

Женька с любопытством глянул на Сэнсэя.

— Да? Это становится интересным...

— Погоди, — остановил Женю Николай Андреевич и обратился к Сэнсэю: — Как это может быть афёрой, если, насколько я знаю, это общеизвестный факт. Тогда же за высадкой астронавтов на Луну наблюдало, как пишут, более полумиллиона телезрителей на всём земном шаре. И эта лунная эпопея продолжалась практически с 1969 года по 1972 год, когда американские астронавты летали туда чуть ли не через каждые полгода. Да и вообще, ведь тогда у США и СССР была целая гонка за первенство полёта на Луну. Если бы американцы мухлевали, я думаю, Советский Союз не стал бы об этом молчать.

— Тут не всё так просто, как ты думаешь. За тем мировым пиаром, о котором ты говоришь, стояли «Вольные каменщики» высшего уровня. На этом проекте они заработали только на одном американском народе, как законопослушных налогоплательщиках, почти сорок миллиардов долларов. Хотя на самом деле никакого полёта человека на Луну не было, да ещё при тех технологиях, — усмехнулся Сэнсэй. — Даже теперь на современном уровне развития науки это просто нереально. Так что всё это было лишь очередной удачной партией Архонтов в большой политике.

— Хм, а подробнее, — выразил общее желание Володя, глядя на Сэнсэя.

— Можно конечно и подробнее, — пожал плечами Сэнсэй. — Хотя эта информация, на мой взгляд, не представляет особого интереса. Это всего лишь игры большой политики...

— Зато как нервы щекочут, аж пятки чешутся, — «сморозил» Женька, вызвав смех ребят.

— Мыться надо чаще! — с юмором ответил ему Виктор.

— Нет, правда, Сэнсэй, расскажи, — вновь попросил Володя.

— Да что рассказывать. Грязная история. Столько хороших людей изза этого погибло... Эта афёра была затеяна Архонтами в годы так называемой «большой космической гонки» между СССР и США. Верные слуги Архонтов — «Вольные каменщики» — очень расчётливо сыграли на амбициях больших политиков... В это время СССР лидировал. — И както подоброму улыбнувшись, словно вспомнив чтото хорошее, Сэнсэй тепло проговорил: — Ещё бы не лидировать! Ведь космонавтику возглавлял сам Сергей Павлович Королёв. Хороший был человек, высокой порядочности и нравственности и очень ответственный за свои мысли, поступки и решения.

— Королёв? Это кто? Политик? — спросил Славик.

— Ты чё?! — усмехнулся Андрей. — Это же учёный!

— Выдающийся учёный, — подчеркнул Сэнсэй. — Талантливый инженерконструктор.

— Отец космонавтики! — гордо добавил Костик и с надменностью спросил у Славика. — А ты что, разве этого не знал?

— Теперь знаю, — с улыбкой ответил парень.

— Королёв был не просто выдающимся учёнымпрактиком, — констатировал Сэнсэй, — но и талантливым организатором. Все, кто работал с ним в одной команде, восхищались его невероятным энтузиазмом. Он просто заражал людей своей абсолютной уверенностью в победе. И как ныне говорят, «интуитивно» развивал перспективные направления. Это естественно. Ведь Королёв был далеко не простым человеком. Мало кто знает, что в начале тридцатых годов, тогда ещё молодой инженер Сергей Королёв встречался не только с Циолковским, но и с достаточно неординарными непубличными личностями, которые раскрыли ему помимо теории космонавтики много весьма интересных вещей. Именно после тех встреч Королёв «заболел» тематикой разработок реактивных межпланетных полётов. Именно благодаря тем встречам он смог, как напишут потом, «предопределить и прогнозировать» будущее авиации и космонавтики на многие годы вперёд, опережая своё время.

— А с кем он встречался? — нетерпеливо изрёк Руслан.

Сэнсэй лишь таинственно улыбнулся и не ответив на его вопрос продолжил повествование дальше.

— Так вот, благодаря неисчерпаемому энтузиазму Королёва в Союзе началась целая эра космонавтики. Уже в 1957 году СССР запустил первый спутник Земли. Затем были запуски автоматических межпланетных станций, в том числе и на Луну, где неоднократно брались пробы грунта. Опять же именно советская автоматическая станция «Луна2» впервые в 1959 году достигла поверхности Луны. Первый в истории полёт человека в космос на космическом корабле «Восток» также заслуга СССР и так далее и тому подобное. Американцы тоже не отставали и, как говорится, наступали Союзу на пятки в освоении космоса. Если Юрий Гагарин совершил полёт 12 апреля 1961 года, то американец Алан Шепард — 5 мая 1961 года. То есть с небольшой разницей во времени. Однако американец был уже вторым человеком, посетившим космос. И теперь речь уже шла о престиже страны на мировой арене. Этой ситуацией и непомерными амбициями людей и воспользовались Архонты.

Через тогдашнего президента США Джона Кеннеди было объявлено о приоритетности программы покорения Луны. Кстати говоря, техническая разработка данного проекта была осуществлена не кем иным, как немецким конструктором ракетнокосмической техники, бывшим штурмбаннфюрером СС, главным конструктором ракеты A4 (Фау2) (применявшейся во Второй мировой войне для обстрела городов Великобритании, Бельгии) — Вернером фон Брауном. Этот человек также являлся выходцем из семьи крупного немецкого финансиста и влиятельного политического деятеля барона Магнуса фон Брауна, который состоял в той же команде от «Вольных каменщиков», что и Ялмар Шахт. А после войны Вернер фон Браун получит американское гражданство и спокойно будет работать на военнопромышленный комплекс США, как в своё время на нацистскую Германию. Причём по карьерной лестнице его возведут до высших руководящих постов в NASA (Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства).

Так вот, средства массовой информации начнут усиленно убеждать американский народ, что раз их космонавты не успели первыми полететь в космос, то просто обязаны первыми ступить на поверхность Луны. В результате всех этих манипуляций и спекуляций Конгресс США выделил просто астрономические по тем временам ассигнования на «лунную программу», изъяв их из карманов налогоплательщиков, словно у американцев не было других проблем, кроме как покорение Луны. И за эти десятки миллиардов долларов они показали всему миру дешёвенький сериал об «эпопее покорения человеком Луны», назвав его громким названием «Программа «Аполлон».

— Это в честь древнегреческого олимпийского бога? — с видом «знатока» спросил Костик.

Николай Андреевич проговорил, словно дополнив слова парня:

— ...целителя, прорицателя, и покровителя искусств... Я так смотрю, Архонты большие любители древнегреческой поэзии.

— Ещё бы, — усмехнулся Сэнсэй. — Кому же принадлежит создание олимпийской религии Гомера... Только название этой программы возникло отнюдь не в честь мифического бога Аполлона, хотя массам это было преподнесено именно в такой красивой упаковке. Архонты же большие любители двояких смыслов. На самом деле с возникновением названия программы всё было гораздо проще. Просто того Архонта, который придумал всю эту крупномасштабную афёру, в узких кругах за его блистательный ум кличут не иначе как «Феб» (что в переводе с греческого «phoibos» переводится как «блестящий»). А если рассматривать слово Феб в контексте мифологии, то это просто другое имя Аполлона, как «всевидящего солнечного божества».

— Ну да, — рассмеялся Виктор вместе с коллективом, — как говорится всё гениальное просто!

— Они такой «космический» спектакль устроили, что куда там тягаться с ними знаменитым сценаристам! Шесть экспедиций успешно осуществили приземление на Луну без сучка и задоринки. Двенадцать человек у них посетило Луну. А вот космический корабль «Аполлон13» ну никак не мог приземлиться на лунную поверхность изза аварии на борту. Облетел вокруг Луны, да так и вернулся ни с чем на Землю.

— Так всё это на самом деле был спектакль?! — никак не мог поверить в это Костик.

— Конечно. Они просто сыграли на амбициях людей и денег много украли. Так мало того, что американский народ ободрали, как липку, так ещё и Советский Союз впутали в эту бессмысленную гонку.

— Так, подожди, — с сомнением проговорил Николай Андреевич. — А что, разве наши специалисты не знали, что это «липа»?

— Конечно знали. Но в обмен на молчание и поддержку «лунной версии» Советский Союз получил огромные льготы на международном рынке... А как потом «Вольные каменщики» следы заметали, начиная от правительственных перестановок и заканчивая устранением «ненадёжных» личностей?! И я не удивлюсь, если в последующем ктонибудь всерьёз заинтересуется этой афёрой, то вдруг окажется, что оригиналы съёмки этого спектакля, в котором надо сказать допущено очень много ляпсусов, бесследно исчезнут. А, как известно, нет документов, нет и предмета разговора.

— Значит, американские астронавты никогда не приземлялись на Луну? — вновь уточнил Виктор.

— Естественно нет. Чтобы добраться до Луны, надо преодолеть пояса огромной радиации.

— А как же космонавты летают в космос, выходят в открытое космическое пространство и возвращаются оттуда живыми?

— Ну так они же находятся под защитой гравитационного, магнитного поля Земли и не выходят за его пределы. То есть летают в околоземном космическом пространстве в допустимых пределах от поверхности Земли. И то, при проникновении в эти слои повышенной космической радиации вынуждены снижать полётную высоту... Естественно, что в будущем, с развитием нанотехнологий, для человека будут вполне возможны полёты как на Луну, так и на другие близлежащие планеты.

— Чего, чего? — переспросил Женя. — Нанотехнологий? А это ещё что за зверь?

— Нанотехнологии? Это продолжение развития микротехнологий. Приставка «нано» означает миллиардную долю исходных единиц. «Нанометр» — доля метра, равная десяти в минус девятой степени метра... — Сэнсэй глянул на коллектив и уточнил. — Ну чтобы вы лучше представляли, один нанометр составляет миллионную долю миллиметра.

Женька, слушая Сэнсэя, соединил указательный и большой палец, сотворив между ними маленькую щёлочку, и посмотрел на этот просвет, видимо, пытаясь представить в своём воображении миллионную долю миллиметра.

— ...«нано» возникло от греческого слова «nanos», что переводится как «карлик», — дополнил свой ответ Сэнсэй.

— Какой же это карлик? — старательно прищурился Женька, с интересом рассматривая сотворённую щёлку. — Это какойто мутивированный микроб, который доолгодолго болел в детстве.

— Да, это действительно ничтожно малые частицы, — усмехнувшись со всеми, проговорил Сэнсэй. — А нанотехнологии — это соответственно технологии, с помощью которых будут искусственным путём созданы как различные материалы, так и роботы, размером с наночастицу. То есть, если в микротехнологиях речь шла о манипуляции веществом, то в нанотехнологиях — отдельными атомами.

— А зачем мне нужен такой робот, если я его даже видеть не буду? — удивился Женька.

— А как им управлять? — с любопытством промолвил Виктор.

— Зачем нужен? — переспросил Сэнсэй. — Эээ, да вы себе просто не представляете, что это такое. Нанотехнологии — это целый революционный скачок в миропонимании и уровне жизни людей.

— И насколько большой тот скачок? — поинтересовался Володя.

— Ну, приблизительно такой, как если бы сравнить уровень жизни пещерного человека, бегающего с дубинкой в поисках пищи, с уровнем жизни современного человека, пользующегося всевозможными услугами научнотехнического прогресса.

— Серьёзно?!

— Вполне, — кивнул Сэнсэй. — Ведь что такое наномир этих частиц? Это, в первую очередь, совершенно другие свойства самих частиц, отличные от тех, что они составляют. Вот возьмите,
к примеру, конфету. — Сэнсэй кивнул в сторону Руслана, который в это время разворачивал «Взлётную» карамель. Руслан замер, уставившись, как и все, на эту сладость. — Если эту конфету расколоть на несколько частей, то каждая из них будет сладкой. Но если эти части разделить до размеров нанометра, то частички будут уже обладать разными свойствами и соответственно отличаться по «вкусу». То же касается и остального. Возьмите, например... ну, то же золото. Ведь в нанометровом масштабе крупинки этого металла имеют даже другой цвет, они не жёлтые, а красные. При комнатной температуре обычное видимое золото не является катализатором химических реакций. А вот если брать частички этого золота размером, скажем, в 3–5 нанометров, то они обладают уже свойством хорошего катализатора. А это, в свою очередь, открывает другие возможности в химии. Вроде то же вещество, а на наноуровне обладает совершенно другими свойствами и качествами.

Виктор пожал плечами и сказал:

— Нет, но я всётаки никак в толк не возьму, как из этого микроскопического можно сделать робота? В моём понимании, робот — это такая железяка, которая работает от батареек, с кучей всяких механизмов внутри. А тут как происходит движение?

— Элементарно, — ответил Сэнсэй. — Если ты углублённо знаешь свойства вещества, то создать его движение тебе не составит труда. Возьмём самый примитивный уровень прогресса в микротехнологиях. К примеру, рассмотрим сплав из титана и никеля. Он обладает инертным свойством — так называемой «памятью формы». То есть не надо ничего выдумывать. Берёшь эту микроскопическую «деталь» и деформируешь. Если её нагреть, она снова восстановит «по памяти» свою первоначальную форму. А в качестве нагрева достаточно послать к ней электрический сигнал. Обесточишь — она снова деформируется в старую форму. Вот тебе и движение тудасюда. Вот тебе и «мускул».

— Хм, не знал, не знал, — заинтересованно проговорил Виктор.

— Но это ещё ерунда, — продолжал Сэнсэй. — Углублённые знания микромира, которые люди получат в ближайшие десятилетия, откроют перед человечеством огромные возможности, если, конечно, люди гуманно воспользуются этими знаниями. Это может охватить многие области, например, ту же промышленность, медицину, кибернетику, систему образования и другие сферы человеческой деятельности. Причём эти наномашины размером с молекулу способны будут не только выполнять операции по сборке и разборке сложных атомных конструкций, но и манипулировать другими молекулами, копировать себя, создавать более сложные машины, которые в свою очередь создадут ещё более сложные устройства — механизмы с молекулу со встроенным собственным компьютером.

— И чем нам это может «грозить», — с улыбкой спросил Николай Андреевич, — К примеру, в той же медицине?

— Ну вот представь себе. К примеру, ты чемнибудь заболел. И вместо того, чтобы бегать по коллегам и выяснять причину заболевания, от чего и как тебе лечиться, ты всего лишь выпиваешь стакан обыкновенной воды, а в ней — находятся «врачи»нанороботы, которых ты даже не почувствуешь. И считай, что ты в одночасье посетил и диагноста, и терапевта, и хирурга высшей квалификации. Поскольку перемещаясь по организму, они не только тебя безболезненно и безошибочно продиагностируют, и не только найдут очаг воспаления, но и ликвидируют его и полностью восстановят функции твоего организма.

Николай Андреевич недоверчиво покосился на Сэнсэя и с улыбкой промолвил:

— Ты хочешь сказать, что эти «микрошарлатаны» заменят мне специалистов?

— Увы, доктор, — со смехом сказал Сэнсэй. — Так что скоро нам прийдётся выбирать себе другие профессии!

— Ну это уж нет! Вам — может быть! Только не мне. На мой век пациентов хватит. Психика — дело тонкое.

— Ошибаетесь, доктор, — покачал головой Сэнсэй. — С этими технологиями появится возможность не только лечить пациента всю его жизнь, но и вылечивать. — При этих словах Сэнсэя Николай Андреевич расхохотался от души. А потом Сэнсэй продолжил: — Причём вылечивать в том числе людей с психическими заболеваниями, безнадёжных больных, инвалидов, возвращая им полноценное здоровье, даже если это были врождённые инвалиды. Ведь нанороботы смогут проникать через гематоэнцефалический барьер непосредственно к нейронам головного мозга, где прекрасно справятся и с возбуждением, и с подавлением активности нейронов, воздействуя как на отдельные нейроны, так и на определённые участки.

— Фантастика какаято! — пробормотал Николай Андреевич. — Тебя послушать, так получается прямотаки панацея.

— Ну, гдето так, — улыбнулся Сэнсэй и добавил: — Но это ещё далеко не предел того, чего можно достичь при помощи нанотехнологий, естественно при разумном их использовании.

— А чего ещё можно достичь? — тут же поинтересовался Андрей.

— Ну, например, при помощи наноустройств можно будет иметь при себе в миниатюрном виде информацию практически всех библиотек мира и пользоваться ею. Можно без проблем преодолеть языковые барьеры. При обучении качественно изменить способы подачи информации, чтобы человек не зубрил какието знания, а именно с интересом познавал. Для моментального людского общения можно поставить на «службу» виртуальную реальность.

— О, а как это? — изумился Руслан.

— Ну как, захотелось тебе, там, посмотреть футбол вместе с Женей, дабы послушать его комментарии. Для этого тебе будет достаточно просто обменяться с ним сигналами. И ты, и Женя, не выходя из своих домов, при помощи виртуальной реальности будете одновременно находиться друг с другом, а точнее с виртуальной копией друга. Причём смотреть не просто футбол по «допотопному ящику», а присутствовать в трёхмерном изображении, быть реальными зрителями на футбольном поле. У вас будут задействованы не только зрение, но и все остальные органы чувств, то есть вы будете слышать все звуки, ощущать запахи и так далее.

— Ух ты, здорово! — восхищённо промолвил Руслан.

— С этими технологиями можно, конечно, сделать прорыв в кибернетике, навести порядок в экологии, ликвидировать те же загрязнения воздуха, воды, почвы. Преодолеть ту же космическую радиацию, сотворить такой композиционный материал для космических кораблей, который не просто будет защищать людей внутри корабля от радиации, но и будет обладать уникальными свойствами, будучи легче пуха, прочнее стали и твёрже алмаза. Простой пример, чтобы вы поняли, что это такое. Если из данного материала изготовить набойку на вашу обувь, толщиной всего в один микрон, то вы за всю вашу жизнь не только её не износите, но даже не сможете поцарапать...

То есть людям будут даны те же знания, что и прошлой цивилизации. Но... остаётся открытым вопрос о том, как люди воспользуются этими знаниями? Что их перетянет: желание своего Животного или же стремление к Духовному? Если в обществе попрежнему будет сохраняться доминация Животного начала, желания уничтожения себе подобных, представляете, к каким последствиям это может привести?

— Мда, если, не дай Бог, на основе этих нанотехнологий будет война, то это будет похлеще всех предыдущих войн вместе взятых, — серьёзно проговорил Николай Андреевич.

— Безусловно. И вместо добрых докторовнанороботов людям же захочется создать таких маленьких монстровминироботов, которые бы как пыль рассеивались на территории противника, чтобы эти «шпионыкиллеры» проникали во все щели, каналы связи, дабы не только собирать информацию, но и проводить диверсионные работы. Что стоит с помощью этих передовых технологий создать оружие массового поражения? Просто разбросал их в качестве пыли над мегаполисами и до свидания. Ведь в организм городских жителей с каждым вдохом попадает до
25 миллионов природных наночастиц. И если среди них будет даже несколько «диверсантов», их никто не почувствует. А попав в организм, они могут выполнить любую программу, которую им запрограммируют, начиная от проблем со здоровьем и заканчивая разными видами зомбирования, воздействия на определённые структуры мозга, не говоря уже о летальном исходе. Проконтролировать этот процесс и както уберечь население от этой беды в странах, которые не будут обладать данными технологиями, практически невозможно.

Или, например, если люди получат знания по тому же лёгкому, сверхпрочному, устойчивому материалу, для чего они применят их в первую очередь? Для мирных целей в освоении космоса? Отнюдь. Получив эти знания, они, в первую очередь, постараются сделать обмундирование своих солдат и военную технику неуязвимыми и наиболее боеспособными. Вы представляете себе солдата, у которого мало того, что куча различных приспособлений для убийства, одежда, как у хамелеона меняется цвет под окружающий ландшафт, так ещё благодаря её суперпрочности и ядерный взрыв для солдата не будет помехой?

Вы представляете, что будет твориться в мире, если нанороботов запрограммируют таким образом, что те, попав в организм людей, начнут вызывать у них неконтролируемую агрессию? Вы представляете себе это невидимое оружие, причём самовоспроизводящееся в неограниченном количестве? Невидимое оружие, которое к тому же может воссоздать любое из уже существующих. И этот нанозавод будет умещаться всего лишь в небольшой коробке. А в мирное время? Представьте себе зомбированных людей, которые голосуют за одного кандидата? И где тогда окажется эта хвалёная «демократия»?

Женька тут же отреагировал:

— Я, я знаю где!

— А ты, Женя, лучше помолчи, — проговорил Стас.

— Да, это действительно очень серьёзно, — заключил Николай Андреевич, не реагируя на шутки ребят.

— Ещё бы, — согласился с ним Сэнсэй. — И это далеко не всё. Ведь не секрет, что люди различаются по генам. А для нанотехнологий проникнуть на уровень ДНК — не проблема. Не проблема и создание устройств, действующих целенаправленно на уничтожение определённой этнической группы. Не проблема и «зачистка» целых географических районов. Представляете, если люди, проживающие в той же благополучной Европе, начнут быстро вымирать? Или, к примеру, на представителей негроидной расы в Америке ни с того ни с сего нападёт «неизвестная» эпидемия. И что тогда? Так что нанотехнологии — это не шутки. Это огромная ответственность! Это инструмент, которым можно сотворить для будущих поколений счастливую жизнь в цивилизованном обществе, а можно уничтожить всё человечество.

— Слушай, Сэнсэй, а может человечество както обойдётся без всех этих нанотехнологий? — жалобным голоском спросил Женька. — Я уже согласен, ради мира во всём мире, всю жизнь лечиться у Николая Андреевича.

Старшие ребята усмехнулись, а Сэнсэй вполне серьёзно ответил:

— Дело не в нанотехнологиях. Дело в людях, в личном выборе каждого. Если у людей хватит достаточно мужества приструнить своё Животное начало и выбрать путь прогрессивной цивилизации, им откроются ещё большие горизонты познания, поскольку нанотехнологии — это всего лишь маленький шажок в познании мира. А если в людском обществе попрежнему будет царить ненависть друг к другу, зависть, жажда власти и материальных ценностей, то кто же им будет виноват. Каждый участвует в этом выборе, даже если он и не вполне осознаёт масштабность принятого им решения.

Коллектив притих. Я заметила, что в который раз за сегодняшний день Сэнсэй делал особый акцент на том, что очень многое зависит от нас самих, от нашего личного выбора, от нашего внутреннего мира, который как от зеркала отражается во внешний. «И действительно, — задумалась я, — если здраво рассудить, что лежит в основе наших многих конфликтов, ссор и скандалов — наша внутренняя незрелость, наш внутренний конфликт между Животным и Духовным началами. Ведь если меня тянет грубо ответить какомуто человеку, обидеть его, оскорбить, пусть даже если он и спровоцировал эту ссору, разве виноват тот человек? Ведь он такой же, как и я, и в нём теплится такая же душа, которая хочет добра и мира, но ошибся человек, поддался на провокацию своего Животного, с кем не бывает. Он ошибочно выбрал сторону Животного в этот момент и породил всплеск внешней агрессии. Но почему я поддаюсь на этот всплеск? Почему я на него реагирую ответным всплеском своего Животного начала? Ведь всё в моих руках! Ведь это мой личный выбор — как я буду реагировать: отвечу агрессивно, проиграв своему Животному, или разрешу этот конфликт позитивом от Души». И тут меня осенило: «Вот же та капля, с которой начинается океан моего внутреннего мира, проецируемого на внешний. Вот, очевидно, тот самый личный выбор, о котором говорил Сэнсэй, и который я делаю ежеминутно, занимая либо позицию своей Души и, соответственно, творя Добро, либо позицию Животного начала, порождая агрессию вокруг себя. Тогда действительно получается, что всё в наших руках, в личном выборе каждого». От осознания такой простой истины, я словно прозрела. Всё, оказывается, настолько просто и ясно!

* * *

Пока я размышляла, коллектив, закончив основную трапезу, перешёл к чаепитию. Сэнсэй стал шутить, и эту весёлую волну подхватили старшие ребята. За столом вновь воцарился смех, который плавно перешёл на поэзию, в основном в исполнении Костика и Сэнсэя. И из уст последнего точно в ответ на свои мысли я услышала такие строчки.

«Попрощалась капля с морем — вся в слезах!

Смеялось вольное Море — всё в лучах!

«Взлетай на небо, упадай на землю —

Конец один: опять — в моих волнах».

— О, Омар Хайям! — с радостью определил Костик и тут же похвастался. — Я все его стихи прочитал, что нашёл!

— Понравилось? — поинтересовался Сэнсэй, налегая на сладости.

— Понравилось, — довольно кивнул Костик. — Философские стишки! Только в некоторых местах я не совсем его понял. Он так много писал о вине, о любви к женщинам, что создаётся такое впечатление, что именно это было главным в его жизни.

— Отнюдь. Наверно я тебя удивлю, если скажу, что он вообще не пил. Просто в его стихотворениях скрывался совершенно другой смысл. — Сэнсэй не спеша сделал глоток чая и с умиротворением проговорил: — А как тебе этот его стишок?

«Мудрец, взрастивший в сердце росток любви живой,

Бесплодно не теряет минуты ни одной:

Благую ль волю Неба стремится воплотить,

Иль за хмельною чашею Любовью насладиться неземной».

— Взрастивший в сердце росток любви? — с удивлением произнесла моя особа, изумившись этим необычным строчкам.

Старшие ребята многозначительно переглянулись.

— А это часом не про «Цветок лотоса»? — насторожился Виктор.

Сэнсэй лишь таинственно улыбнулся и словно бы между прочим заметил:

— Кстати говоря, эти строки Омар Хайям написал в честь Учителя своего учителя, то есть Бодхисатвы Агапита.

— Учителя своего учителя? — переспросил Андрей, точно ослышался.

— Агапит был учителем Омара?! — тут же подхватили старшие ребята.

— Нет. Омар был учеником ученика Агапита, — уточнил Сэнсэй.

— Что ни час, то становится ещё любопытнее, — заинтригованно проговорил Николай Андреевич.

Сэнсэй явно пребывал в хорошем расположении духа, поскольку дальше он без лишних наших просьб поведал нам весьма интересную историю:

— У Агапита был друг, с которым он познакомился будучи на Востоке в одной из знаменитых частных библиотек, расположенных в городе Нишапур. Звали этого человека Насир алмилла вадДин шейх МухаммедиМансур. Это был достаточно умный, духовно зрелый человек, который находился в поиске истины. Именно он впоследствии стал не просто другом Агапита, но и посвящённым в его ближайший круг.

— А где это такой город? — сделал умное лицо Руслан, очевидно силясь представить его месторасположение на глобусе.

— Нишапур? Он находился на востоке Персии (нынешнего Ирана), в древней культурной провинции Хорасан, то есть это место, расположенное к востоку и юговостоку от Каспийского моря. В те времена эта область охватывала не только земли современного Ирана, но часть нынешних земель Туркмении и Афганистана. Между прочим, Нишапур был достаточно крупным городом, своеобразным перекрёстком на оживлённых караванных путях. Ну и естественно одним из главных культурных центров Персии. Он был знаменит в Средней Азии не только своими ярмарками, но и учебными заведениями, так называемыми медресе (школами среднего и высшего типа), а также своими научными библиотеками.

Так вот, Агапит многому научил этого человека, передав ему некоторые знания науки «Беляо Дзы», которые тот мог воспринять на момент обучения. Впоследствии Насир Мансур, став главой учёных и исследователей, передавал эти знания своим достойным ученикам, среди которых и был шестнадцатилетний Гиясаддин АбульФатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури, или же проще говоря Омар Хайям.

Омар был довольнотаки талантливым парнишкой, обладал хорошей памятью и умственными способностями. И, как говорится, зерно, попавшее в благодатную почву, оправдало надежды, дав обильный урожай. Уже в возрасте двадцати пяти лет Омар Хайям стал автором многих научных трактатов по физике, геометрии, алгебре, астрономии, медицине, истории, философии, арабскому языку и литературе. Увлекался географией и написал несколько трактатов по естествознанию.

— Ничего себе! — воскликнул Стас. — В двадцать пять лет! Так это практически без году неделя наш ровесник.

— Вот это я понимаю, у парня голова варила! — с восхищением проговорил Женя. — Вот это гений! Блин, а тут тупой и ещё тупее, — в шутку указал он на себя и на Стаса.

— Каждый человек гениален посвоему, — заметил Сэнсэй. — Как говорится, было бы желание и стремление раскрыть и воплотить потенциал своего гения в жизнь.

— Мда, не знал, что Омар Хайям был настолько продвинутым учёным, — высказался Виктор.

— Он был не просто продвинутым. Благодаря знаниям Агапита, которые он получил через своего учителя, Омар Хайям намного опередил своё время. Чего только стоят его работы по физике, математике. А астрономия?! Им же был составлен солнечный календарь, точнее которого и по сей день не изобрели.

— Серьёзно? — удивился Николай Андреевич.

— Да. Мы сегодня пользуемся григорианским календарём, годовая ошибка которого во времени составляет двадцать шесть секунд. А Омар Хайям ещё в те времена предложил миру календарь с годовой ошибкой всего лишь в девятнадцать секунд. Если взять ту же математику, то он ещё тогда в трактате «Трудности арифметики» описал формулу бинома для натуральных показателей, которую спустя шестьсот лет якобы «изобрёл» английский учёный Исаак Ньютон, описав её в теореме о биномиальных коэффициентах, назвав её «бином Ньютона».

— А почему «якобы изобрёл»? — зацепился за слова Николай Андреевич.

— Потому что Исаак внаглую списал эту формулу из трудов Омара. И не только эту формулу, но и другие знания, касающиеся физики, математики, астрономии.

— Не понял, — покосился на него Николай Андреевич. — А как подобное могло случиться? Ведь Исаак жил на Западе, а Омар на Востоке, да ещё в разные века.

— Элементарно. У этой истории есть своя предыстория... Для того чтобы вам было более понятно, кто за этим стоял и был идейным вдохновителем данной афёры, приведшей к исторической подмене, я вкратце расскажу вам про Исаака Барроу — члена ордена «Вольных каменщиков», члена ордена «Люциферян», учителя Ньютона в Кембриджском университете.

— О, ещё один Исаак, — усмехнулся Женя, обращаясь к Стасу. — Там в Кембридже что, одни Исааки учат и учатся?!

Но Стас проигнорировал эту реплику друга, сосредоточившись на рассказе Сэнсэя.

— Надо отметить, что в то время Кембриджский университет в Англии был также одним из лучших в Европе, — пояснил Сэнсэй. — Естественно, его не могли обойти вниманием «Вольные каменщики», по сути сделав из него рассадник для взращивания своих приверженцев. К тому же университеты тогда были весьма доходным предприятием.

Исаак Барроу попал в Тринитиколледж Кембриджского университета в пятнадцать лет. И не просто попал, а конкретно попал, поскольку его наставник был одним из членов тайного ордена «Люциферян», который входил в высшие круги ордена «Вольных каменщиков». Такое знакомство не только значительно повлияло на Барроу, но и изменило его дальнейшую судьбу. Именно в этот год с ним произошла резкая перемена. Помимо того что люциферяне использовали его в тайных ритуальных актах силы, его наставник сумел направить буйный темперамент Барроу в русло изучения языков и наук древности. После окончания колледжа Исаак уже хорошо владел латинским, греческим, арабским, увлекался математикой, астрономией, философией, богословием, проявлял особый интерес к сведениям наук древности. В общемто получился неплохой «кадр» для служения Архонтам. После окончания колледжа люциферяне принимают Барроу к себе в орден и для начала используют его в качестве курьера с тайными поручениями. За четыре года он посещает Францию, Италию, проживает некоторое время на Ближнем Востоке (в Константинополе, Смирне). На обратном пути в Англию посещает Германию и Голландию.

Хотел бы отметить, что в то время Османская империя включала в себя как Балканский полуостров, так и Малую Азию. Поэтому здесь были сосредоточены не только труды учёных древнего Востока, но и рукописи древнегреческих учёных. Более того, город Смирна (ныне это турецкий город Измир на западном побережье Малой Азии) стал центром особого внимания Архонтов. Тогда весь еврейский мир, благодаря большой политической игре Архонтов и бурной деятельности «Вольных каменщиков», находился в состоянии возбуждённого ожидания исполнения «предсказаний» от еврейских жрецов на 1666 год, что в этот год якобы придёт их Мессия и устроит всем евреям райскую жизнь, возродив их государство, а всех их обидчиков страшно накажет.

— 1666 год? — усмехнулся Стас. — Три шестёрки? Так это же знак Сатаны.

— Интересный Мессия получается у еврейских жрецов, — заметил Володя. — А чем Христос им не понравился?

— Так они же его вроде отвергают как Спасителя, — уточнил Виктор.

— А, ну да! — усмехнулся Володя. — Уж слишком был Человечен, не оправдал возложенных надежд.

— Отож, — с горькой иронией проговорил Сэнсэй. — Так вот, в Смирне в 50х годах XVII века, где тогда проживало много евреев, «Вольные каменщики» решили провернуть за счёт этого народа одну из своих комбинаций. Для этих целей они разрекламировали в качестве Мессии, якобы творящего чудеса, одну из своих пешек — евреякаббалиста (не буду даже упоминать его имя). Естественно, что многие после такой рекламы поверили этой марионетке и пошли за ним, вливаясь в новые религиозные течения и движения. Короче говоря, полным ходом начался процесс одурачивания масс. Так вот, под этот ажиотажный шумок «Вольные каменщики» провернули свои дела и, как водится, в одночасье забыли о существовании своего лжемессии. Этим воспользовались местные власти. Хотя этот человек для «Вольных каменщиков» и являлся отработанным материалом, но у него попрежнему было много последователей среди местного населения, которые поднимали ненужный шум и устраивали волнения в данном регионе. Что же сделали местные власти? Когда эта пешка стала неинтересна сильным мира сего, местные власти просто арестовали этого евреякаббалиста. Причём относились к нему очень лояльно, даже пуская в темницу его поклонников с подарками. А когда султан предложил ему выбирать либо смертную казнь, либо принять ислам, этот еврей, не задумываясь, принял ислам.

— Вот так! Получается, он предал своих же, — высказался Виктор.

— Ну так, своя же рубашка ближе к телу, чем какието навязанные ему «высокопарные идеи» Архонтов, — сказал Сэнсэй.

— Да, большое разочарование для ентого народа, — прокомментировал Женя.

— На том и строился расчёт местных властей. Измена этого еврея собственному народу, принятие им ислама привели к разочарованию в нём большинства последователей. Люди поняли, что их в очередной раз обманули, и большинство охладело к этим идеям. Оставались, конечно, немногочисленные его последователи, которые пытались оправдать его поступок. Но в общем в данном регионе стало гораздо спокойнее.

— Умно, однако, султан поступил, — с улыбкой проговорил Володя.

Сэнсэй кивнул в ответ и продолжил:

— Но мы немного отвлеклись от основной темы. Так вот, в качестве награды за свои «подвиги» в тайной деятельности Исаак Барроу получил в Константинополе от членов люциферян очень любопытные древние трактаты, среди которых находились и ценнейшие по своим знаниям научные работы Омара Хайяма, таинственным образом исчезнувшие в своё время из библиотеки Тегеранского университета. Кроме того, вернувшись в Англию, Барроу уже возглавил кафедру греческого языка в Кембриджском университете. Но его действительно страстным увлечением стал перевод привезённых старинных фолиантов. Уже по прошествию двух лет кропотливых трудов, поняв насколько гениальными были изобретения и знания древних учёных, намного опередивших своё время (а в распоряжении Барроу были не только труды Омара Хайяма, но, например, и узбекского математика Хамид алХаджеиди, древнегреческих математиков Евклида, Архимеда), Барроу убеждает членов люциферианства создать новую кафедру при Кембриджском университете — кафедру геометрии и оптики, на которую он впоследствии и перешёл, бросив кафедру греческого языка. Причём Барроу, будучи человеком хитрым и предприимчивым, присваивает себе лишь некоторые знания, неизвестные тогда широкой европейской аудитории, те, что были переведены им с арабского языка. И в то же время, чтобы прикрыть свой грешок, он прославляется не только как «автор» тонкой линзы и других не его изобретений, но и как переводчик сочинений известных в Европе древнегреческих учёных. Так вот, именно в 1661 году, когда открылась данная кафедра, Барроу и знакомится с Ньютоном, который был одним из слушателей его лекций, субсайзером.

— Кем, кем? — переспросил Женя.

— Субсайзером, — повторил Сэнсэй. — В то время так называли бедных студентов, которые не могли заплатить за обучение. И пока они были недостаточно подготовленными к слушанию университетского курса, им разрешалось лишь посещать некоторые лекции. Но взамен этого они обязаны были прислуживать либо более богатым студентам, либо преподавателям университета. Так вот Исаак Ньютон поступил в 1661 году в Тринитиколледж Кембриджского университета именно в качестве субсайзера. В это время ему только исполнилось восемнадцать лет. Молодому же профессору Барроу, заведующему кафедрой математики, был к тому времени тридцать один год. Он не просто приметил Ньютона и не только сделал его своим слугой, но и сделал из него слугу для своего тела, использовав его в люциферианских актах силы. Тогда, хоть подобное и сохранялось в тайне, но было достаточно распространённым явлением, поскольку по средневековой традиции члены колледжа должны были оставаться холостыми.

Барроу стал для Ньютона не просто учителем и наставником, но и очень близким ему человеком. Этой непростой... дружбе ещё способствовала та жизнь, которую Ньютон провёл в течение своих восемнадцати лет. Он родился на сельской ферме недоношенным, маленьким и очень хилым ребёнком. Его отец, тоже Исаак Ньютон, умер, не дожив до рождения своего сына. Мать фактически бросила мальчика в раннем детстве, оставив малолетнего Ньютона на воспитание бабушки. Она вышла замуж за священника и переехала жить к своему новому супругу. Естественно, это дополнительно травмировало психику ребёнка, который возненавидел своего отчима. Он рос замкнутым в себе. Был слабым, пугливым. Чем старше становился, тем больше в нём проявлялась ненависть, хитрость и эгоизм. Сверстники его за это не любили, поэтому одиночество сопровождало Ньютона практически до поступления в колледж. А уже в этом учебном заведении мальчик нашёл в своём учителе Барроу своеобразную отдушину. Эта встреча повлияла на всю дальнейшую судьбу Ньютона. Он стал не просто самым усердным и постоянным слушателем его лекций, но и преданным слугой и другом Барроу.

Барроу также подходил во всём послушный Исаак, и в первую очередь как человек его ближнего круга, который был не просто верен, но и во всём послушен. Поэтому Барроу вплотную занялся карьерой Исаака. Ньютону, с помощью лёгкой руки Барроу, заменяют нищенскую субсайзерскую стипендию на аспирантскую. В 1665 Исаак заканчивает колледж, получая учёную степень бакалавра изящных искусств (словесных наук). В это время в Англии начинается эпидемия чумы.

Барроу зря времени не терял. Перед тем как университет в связи с эпидемией распустил своих студентов на полуторагодичные каникулы, он вручает Ньютону переведённые трактаты Омара Хайяма с точными научными расчётами по физике, математике, астрономии. Среди них, кстати говоря, была и ценная работа Омара «Трудности арифметики». Барроу даёт задание Ньютону переработать данный материал на своё авторство для скорейшего присвоения Ньютону степени магистра. Ньютон поспешил исполнить это задание, проведя все каникулы в добровольном затворничестве (дабы не было лишних свидетелей и разговоров) на своей родной сельской ферме в деревне Вулсторп.

— А, слышал, слышал про эту деревню, — с улыбкой проговорил Николай Андреевич. — Это где ему яблоко на голову упало и он открыл закон всемирного тяготения?!

— Я бы сказал, что ему тогда на голову упало, но промолчу, — усмехнулся Сэнсэй. — Кстати говоря, даже историю про яблоко Ньютон придумал не самостоятельно. Дело в том, что Омар Хайям, объясняя в своих работах закон всемирного тяготения, приводил разные примеры, в том числе объяснял силу тяготения на примере падающего яблока с яблони, то есть дерева, весьма распространённого в Средней и Восточной Азии. А поскольку в саду Ньютона тоже были яблони, то он также использовал этот пример уже для объяснения «своего гениального открытия».

— Во даёт! — удивился Женя. — Тоже мне ещё вундеркиндперевёртыш!

— Ньютон никогда не был вундеркиндом. И вся раздутая слава о нём всего лишь дело рук «Вольных каменщиков», которые немало поимели на этом деле. Они даже из засохшей ньютоновской яблони сделали «исторически ценный памятник» — скамью!

— ...«подсудимых»! — добавил Женя, рассмешив ребят.

— Точно что подсудимых! — усмехнулся Виктор. — Надо же так лохонуть весь мир!

— О, это ещё мелочи по сравнению с их глобальным лохотроном, — промолвил Сэнсэй. — Так вот, прочитав и переделав на свой лад труды Омара Хайяма, его объяснения и формулы, связанные с законом всемирного тяготения, методами дифференциального и интегрального исчислений, работы о природе дисперсии света и спектральных цветов, позаимствовав из изобретений Омара Хайяма зеркальный телескоп, над которым бились многие светлые умы семнадцатого века, Ньютон явился в Кембриджский университет, как говорится, во всеоружии для получения степени магистра. Исаак Барроу во всеуслышание придал огромную значимость этим открытиям своего воспитанника и сделал всё, чтобы прославить Ньютона благодаря этим трудам даже за пределами университета. Его планы шли далеко вперёд. Ему нужна была марионетка Ньютон, которая бы занимала солидный пост. Сам же Исаак Ньютон старательно играл отведённую ему учителем роль, которая изрядно потешала его манечку «талантливого учёного». Но Ньютон именно играл, потому что по складу ума он был не таков как Барроу, увлекавшийся точными науками. Ньютон больше тяготел к изучению словесных наук — филологии. В мечтах он лелеял мысль расшифровать Библию, в частности ветхозаветные книги пророка Даниила.

«Гениальная» задумка Барроу о быстром продвижении своего ставленника через присвоение чужих трудов сработала. Уже в 1669 году Исаак Барроу передаёт двадцатишестилетнему Исааку Ньютону почётную физикоматематическую кафедру в университете. А сам Барроу в 1670 году получает степень доктора богословия и, таким образом мягко сходит с поприща точных наук. Впоследствии он становится президентом Тринитиколледжа. И между прочим, именно Барроу добивается королевской уступки, дабы вся профессура на его бывшей кафедре, начиная с Ньютона, была освобождена от обязанности принимать духовный сан.

Надо отметить, что Ньютон как преподаватель был никакой. Его лекции студенты посещали мало изза скучности изложения. И это понятно. Любой настоящий автор с восторгом будет рассказывать о своём творческом детище. А тот, кто занимался классическим плагиатом, сможет лишь представить голые цифры. Ньютон ненавидел учёные споры и тех, кто пытался втянуть его в эту полемику просто потому, что его знания не достигали уровня тех открытий, которые он якобы сделал. Да ему попросту и сказатьто было нечего. Он даже книгу «Математические начала натуральной философии» о якобы своих открытиях писал почти двадцать лет. Многие удивляются, почему он не описал те ступеньки, по которым он сам дошёл до этих открытий. А Ньютон и не мог их описать, потому что сам не знал, как это сделать. Списывать — не изобретать.

Исаак Ньютон с самого начала сильно переживал, что этот обман могут раскрыть в любое время. Да ещё чуть было не прокололся на зеркальном телескопе. Изза неточностей перевода он соответственно и соорудил телескоп, допуская элементарные ошибки. Но и в этой проблеме ему помог Барроу, сделав более точный перевод трактата Омара Хайяма, оригинал которого хранился у учителя в тайнике. По второму переводу Ньютон и соорудил свой знаменитый второй зеркальный телескоп, демонстрация которого в 1671 году произвела сильное впечатление на его современников, что и послужило официальным поводом для избрания Ньютона в члены Лондонского королевского общества, как называлась тогда английская академия наук.

— А что эти академики не могли его раскусить? — удивился Виктор.

— Там кусать было некому да и незачем. Большая часть из того «общества» были люциферяне, которые реализовывали, в первую очередь, свои цели, а потом уже научные. Тем более Ньютон подходил для их целей как нельзя кстати. Не зря же впоследствии к его шестидесятилетию «Вольные каменщики» сделали его президентом Лондонского королевского общества.

— Да, дела, — усмехнулся Володя, — прямо как сажа бела.

— Ещё тогда, во время первого серьёзного прокола, Исаак Барроу сказал слова, которые Ньютон ввёл в правило своей жизни. Он посоветовал ему внимательно слушать, побольше читать и выдавать лишь то, что есть, не более, дабы словесную глупость превратить в молчаливую мудрость. Ньютон не просто запомнил эти слова, он сделал это правилом своей последующей жизни. Более того, Барроу както ему сказал: «Если ты стоишь высоко и видишь дальше других, то лишь потому, что стоишь на плечах гигантов». Ньютон же эти слова перефразировал на тему своих гениальных открытий, хотя, по сути, речь шла о «Вольных каменщиках» и его зависимости от них.

В общем, Барроу сделал Ньютона весьма популярным и знаменитым, что, естественно, прославляло и Кембриджский университет далеко за пределами Англии. Слава о молодом «гениальном учёном» стала настолько всеобъемлющей, что даже сам Ньютон начал верить в то, что он действительно гений. Благодаря непомерному эгоизму, его мания величия стала расти, как на дрожжах. Дошло до того, что в одном из разговоров с Барроу он небрежно отозвался о нём, ставя свою «гениальную» личность несравненно выше своего учителя. На что Барроу, имея достаточно сильный и волевой характер, сразу же поставил его на место, подчеркнув степень глупости Ньютона, напомнив ему, что достаточно ему опубликовать переводы Омара Хайяма и весь мир узнает каков на самом деле «гений» Ньютона.

Для Исаака это было более чем шокирующее откровение его учителя и теперь уже бывшего друга. Он был настолько напуган этим разговором, реальностью угроз Барроу, что несколько недель ходил сам не свой. Хотя сам Барроу и не думал воплощать этот план в жизнь, поскольку на популярность Ньютона были сделаны определённые ставки люциферян. Глупо было бы разрушать пирамиду в процессе её строительства. Однако с тех пор у Ньютона появляется навязчивая идея — выкрасть и сжечь подлинники трактатов Омара Хайяма, чтобы уже никому не удалось его шантажировать и обвинять в плагиате.

Буквально через полгода после этого разговора, в мае 1677 года, Барроу в возрасте 47 лет скоропостижно умирает. Воспользовавшись данными обстоятельствами, Ньютон успел забрать из тайника Барроу все бумаги, в том числе и работы Омара Хайяма, полагая при этом, что он остался никем не замеченным. Затем он скопировал те моменты, которые, по его мнению, могли бы принести ему ещё большую славу. И с наслаждением, которое свойственно лишь психически больному человеку, сжёг старинные бумаги, так сказать весь «компромат» на свою персону.

Дальнейшая жизнь Ньютона стала более чем размеренной. Он считал, что теперь был абсолютно свободен, хотя на самом деле это являлось лишь иллюзией, умело созданной манипулирующими им людьми от «Вольных каменщиков». Исаак в действительности стал ещё более от них зависим, чем ранее. Потешая его манию величия и, естественно, преследуя свои интересы и цели, они выдвинули Исаака в депутаты парламента от Кембриджского университета, дабы пополнить своё «большинство». Именно пополнить, потому что Ньютон был совсем никудышный политик. Впоследствии они не раз его баллотировали и пропихивали в члены парламента. Про него в то время ходил анекдот, что Палата общин услышала голос Ньютона всего лишь один раз за всё время, когда он обратился к сторожу с просьбой закрыть форточку в зале заседаний.

Всё бы было ничего, но по прошествии тринадцати лет со дня смерти Барроу Ньютон, купаясь в «самостоятельности», стал показывать уже свои «зубки», властолюбие, эгоизм, черты характерного деспота, которые присущи были ему и ранее, только в скрытой форме. Он продолжал выполнять поручения «Вольных каменщиков», но только всё чаще демонстрировал свою якобы независимость и вносил в эти поручения свои коррективы, которые лишь усугубляли дело.

Однажды возникло серьёзное противостояние преподавателей Кембриджского университета с властями, которые хотели, чтобы университет был укреплён и возглавлен католиками. В состав делегации к властям с петицией протеста от университета вошёл и Ньютон. Его люциферяне специально выдвинули, чтобы он, пользуясь своей славой и авторитетом великого учёного, сказал решительное «нет». Вместо этого Ньютон, будучи трусливой натурой, особенно перед власть имущими, промямлил непонятно что. Положение спасли другие члены делегации, и университет всётаки отстояли. Но люциферяне Исааку этого не простили.

Спустя некоторое время, зимой, в кабинете Ньютона случился пожар. Причём странный пожар, возникший якобы от упавшей зажжённой свечки на столе и както лихо уничтожившей работы, которые Ньютон готовил к изданию: трактаты по оптике, химии, большое «сочинение» по акустике, рукописи о цвете и свете с его многолетними опытами и другие «его» труды. Причём пожар, лаконично пройдясь по бумагам Ньютона (и даже тем из его тайника, которые «непонятным образом» очутились на столе), больше ничего не повредив, на том и закончился.

Когда же Ньютон обнаружил это пепелище у себя в кабинете, то был не просто в шоке. То, что сгорели работы, которые он при всём желании не смог бы восстановить по памяти, поскольку они были им списаны с трактатов Омара Хайяма и других древних учёных (а не лично разработаны), это одно. Но то, что на этом пепелище лежала записка, в которой указывалось, что уничтоженные им при такихто обстоятельствах трактаты Омара Хайяма являются всего лишь арабской копией подлинников, выполненных в XIII веке, вот это понастоящему потрясло Ньютона. Причём настолько сильно, что он был на грани сумасшествия. В течение последующих трёх лет его сопровождали припадки умопомешательства, тяжёлые психические расстройства, мания преследования.

В «чувства» его привели те же люциферяне, объявив ему, что отныне, как говорится, тот будет жить и дышать так, как они ему это прикажут. Для личности Ньютона это был смертельный приговор на всю оставшуюся жизнь. Он стал полностью зависимым от них. Болееменее восстановив своё здоровье, Ньютон попросил люциферян подыскать ему какуюнибудь должность в Лондоне, поскольку понятно, что ни о какой научной карьере речь уже идти не могла. Люциферяне дали ему возможность искупить свою провинность перед ними преданным служением, устроив Ньютона на должность смотрителя Монетного двора. Исаак приступил к этому делу с субсайзерским усердием своего характера, пытаясь выслужиться перед люциферянами, дабы восстановить к себе былое доверие. И действительно добился в этом деле успеха, приведя в порядок расстроенное монетное дело Англии. За это он получил пожизненное высокооплачиваемое звание директора Монетного двора. Ну, а дальше привилегии повалились на него, как снежный ком. Его избирают и членом парламента, и президентом английского Королевского общества. В это же время труды Омара Хайяма, естественно под авторством Ньютона, получают уже высокую оценку за пределами Англии. Благодаря этим трудам Ньютона избирают иностранным членом Парижской академии наук. Кроме того, за научные «заслуги» Ньютона возводят в дворянское достоинство и он становится «сэром Исааком». Участвует в министерских и парламентских комиссиях, по протекции люциферян становится салонным философом принцессы Уэльской.

— Вот так всегда: что ни сэр, то Исаак! — рассмеялся Женя.

Володя лишь покачал головой и укоризненно произнёс:

— А было бы по справедливости, то сегодня бы весь мир знал и изучал труды настоящего гениального учёного Омара Хайяма.

Сэнсэй кивнул, соглашаясь, и продолжил:

— В общем люциферяне проворачивали через Ньютона серьёзные дела, стоящие гораздо больше, чем все его привилегии и звания. Ньютон прекрасно понимал всю марионеточность своего положения. И это неудовольствие в ущемлённом эгоцентризме выражалось уже в скверности и деспотичности его характера на старости лет. Он стал озабочен тем, каким его образ останется в памяти людей. Ньютон позировал перед художниками, дабы те рисовали его портреты. Причём так часто позировал, как это в то время позволяли себе лишь коронованные особы. Ньютон садится за написание богословских сочинений и считает себя «избранником божьим» в толковании некоторых моментов Библии. Он начинает писать такой бред, что потом потомки удивлялись, как подобную несуразицу мог написать... великий Ньютон. Зато сам Ньютон высоко ценил именно эти свои сочинения и считал их главным делом своей жизни. Потому что это были действительно те труды, которые он сам сочинил, и в этом тексте был сам Ньютон, а не тот кумир, образ которого создали «Вольные каменщики» за счёт работ действительно выдающегося учёного Омара Хайяма. Ньютон умер, когда ему было уже за восемьдесят, перед смертью отказавшись от святого причастия. Но и после его смерти «Вольные каменщики» вовсю использовали авторитет созданного ими образа для достижения своих целей.

— Вот это да, — усмехнулся Виктор. — Поимели они его по полной программе.

— Не его, а весь мир, и вас в том числе, — с горькой усмешкой сказал Сэнсэй. — Загляните хотя бы в школьную программу, на то, как до сих пор официально преподносится Ньютон с «его» законами.

— Да какая разница? — недоумённо пожал плечами Костик. — По мне так всё равно кто изобрёл эти законы, хоть Исаак Ньютон, хоть Омар Хайям, от этогото закон всемирного тяготения не изменится. Мнето что, кто у кого «слизал»? Главное, помоему, что эти знания дошли до меня.

Андрей покосился на Костика и, улыбаясь, с подозрением спросил:

— Слушай, а у тебя в роду случайно Исааков не было?

— Разница огромная, — ответил Сэнсэй Костику. — Вопервых, Ньютон списал лишь то, что отметил ему его учитель Барроу. Сам же Барроу опять же исходил не из того, что заложил Омар Хайям в своих трактатах, а из того, что он сам понял в свете знаний того времени. Поэтому закон всемирного тяготения у Ньютона и получился таким «ограниченным», своеобразным тормозом для науки. А ведь «научные труды» Ньютона в учёном мире долго воспринимались как аксиома изза навязанного «Вольными каменщиками» непререкаемого авторитета Ньютона, сделав из него своеобразного идола для научного мира. А это, в свою очередь, тормозило попытки усовершенствовать науку. А когда уже явно стала проявляться несостыковка, «Вольные каменщики» и тут не растерялись. Выдвинули «Ньютона II» — Альберта Эйнштейна.

— Альберт Эйнштейн был выдвиженцем от «Вольных каменщиков»? — искренне удивился Николай Андреевич.

— Конечно.

— Да, чего только в мире не бывает, — усмехнулся Николай Андреевич.

На некоторое время в разговоре водрузилась пауза.

— Нет, кто бы мог подумать, что Омар Хайям был настолько великим учёным! — сказал Виктор, видимо обдумывая услышанное.

— Ещё каким учёным! — подчеркнул Сэнсэй. — Омар Хайям смог внести огромный вклад в развитие людской науки, сделав ряд важнейших открытий в области математики, астрономии, физики... Он впервые в истории развития математических дисциплин этой цивилизации дал полную классификацию всех видов уравнений, в том числе линейных, квадратных, кубических. Разработал систематическую теорию решения кубических уравнений, обосновал теорию решения алгебраических уравнений. Кроме того разработал математическую теорию музыки. Описал метод извлечения любой степени из целых чисел. Я уже не говорю про остальные теории и формулы, которые Омар Хайям предоставил миру, касающиеся не только математики и астрономии, но и особенно физики. Это были как раз те знания, которые намного бы ускорили процесс постижения человечеством научных дисциплин и, соответственно, в вековом соотношении гораздо бы приблизили научнотехнический прогресс данной цивилизации, минуя эпохи «темноты» и «эгоистических суеверий». Но увы, люди остаются людьми... Более того, в те времена Омар Хайям слыл величайшим астрономом своего времени. И если бы все его трактаты по этой дисциплине дошли до современных учёных, то сейчас бы люди, благодаря этим знаниям, продвинулись в науке далеко вперёд, ибо в его работах имеются знания, которые нынешними астрономами, со всем их новейшим оборудованием, ещё не открыты.

— Нормально! — ошарашенно проговорил Андрей. — А как так можно?

— Знания есть знания, я вам когдато объяснял, что это всего лишь банк данных, хранящийся в Шамбале. Существуют, конечно, определённые временные точки в процессе развития цивилизации, через которые выдаётся соответствующая информация через подсознание болееменее подготовленным по данным дисциплинам людям. Но когда среди людей появляется духовная Личность, да ещё с подобающим интересом к наукам, такой человек может черпать информацию практически неограниченно, соответственно, ускоряя прогресс данной цивилизации в целом. Такие люди, как правило, намного опережают своё время. Но тут возникает одна проблема. Ускоренный процесс развития цивилизации во многом зависит не только от полученных знаний, но и от пресловутого людского фактора — степени людского восприятия данных знаний. А последнее, в свою очередь, зависит от многого: начиная от духовного состояния общества и, соответственно, каждой личности в отдельности, и заканчивая уровнем активизации деятельности Архонтов.

Вот, например, взять Омара Хайяма. Его учитель, который был учеником Бодхисатвы Агапита, поставил молодого Омара на духовный путь. И, кстати говоря, начинал Омар Хайям с практики «Цветок лотоса», которой он успешно занимался в течение всей своей жизни. Поскольку юноша был человеком чистого сердца да ещё проявил интерес к наукам, учитель поведал ему о том, как можно на основе имеющейся базы знаний получить новые знания, используя определённые духовные практики. Омар не просто заинтересовался этим. Он стал упорно трудиться над достижением результатов. Вначале он, как советовал учитель, пополнил свою базу знаний опытом учёных предыдущих поколений, обучаясь наукам в Нишапури, Балхе, Самарканде, параллельно практикуя данные ему духовные практики. И результат его работы над собой явно уже просматривался в двадцать пять лет, когда, как я говорил, им уже были написаны солидные научные трактаты. Это было только начало. Более того, со временем у Омара открылся дар ясновидения, хотя он к этому и не стремился. Это в принципе было сопутствующим эффектом его духовного развития.

— Ничего себе! — восхищённо воскликнул Костик. — Мне бы такой сопутствующий эффектик, я бы не отказался.

— Когда это желание будет исходить из твоей души, а не от твоего животного, то для тебя не будет ничего невозможного, — заметил Сэнсэй. — Так вот, Омар Хайям прославился среди людей, благодаря своему дару ясновидения, как великий астрономпрорицатель. А в те времена астрономия неразрывно была связана с астрологией. Астролог должен был досконально владеть не только, как сегодня говорят, психологией (тонкостями человеческой психики), космографией и искусно уметь составлять гороскоп, но и знать геометрию, науку о свойствах чисел, иметь энциклопедические познания.

Его знания и талант оценили и те, кто стоял у власти. Благодаря этому Омар Хайям смог заниматься научной деятельностью при дворе караханидского принца Хакана Шамс алМулка. В возрасте двадцати шести лет его пригласили на службу к царскому двору султана Маликшаха в город Исфахан.

 

 

 

<< Предыдущая                     Следующая >>

Книги Анастасии Новых купить