Сэнсэй-2. Исконный Шамбалы - Часть 2

Минут через двадцать пешего хода мы увидели надувную лодку, вытащенную на берег, а рядом Володю и Виктора, которые сидели возле неподвижного тела животного и видимо из жалости поливали его морской водой, хотя было очевидным, что это уже ему не поможет. Дельфин лежал на песке, головой к берегу. Прибрежные морские волны едва доходили до хвостовой части туловища.

Подойдя, мы молча окружили это необычное существо. И первое, что меня в нём поразило — его щелевидные тёмно-карие глаза. Они застыли в выражении немой, ужасной боли и страдания, словно у человека, пережившего большое горе. Его тёмная, почти чёрная спина, увлажнённая человеческими руками, блестела на солнце, порождая иллюзию тела, наполненного жизнью. Белое брюшко и красивые чёрно-белые полосы по бокам контрастно выделялись на идеально гладкой коже. Светлые участки виднелись вокруг симпатичной мордочки со слегка выступающей нижней челюстью. Сбоку на туловище, чуть ниже головы, находилась колотая рана, из которой уже едва сочилась кровь. «Вечная» добродушная улыбка дельфина казалась такой нереальной на одре ужасной смерти. Глядя на это безобидное, дружелюбное существо, сердце сжималось от жалости, неспособности чем-либо ему помочь.

— Кто же его так? — грустно спросил Андрей, глядя на дельфина.

— Очевидно, рыбаки багром ударили, — ответил Сэнсэй, осматривая рану.

— Господи, за что?! — с жалостью вырвалось у Татьяны.

— Иногда дельфины у рыбаков улов обкрадывают, снасти им портят. Но дельфин всего лишь животное. Он плывёт туда, где есть добыча. А люди… — Сэнсэй тяжело вздохнул, взгляд его сделался несколько суровым, — за это их убивают.

Сэнсэй замолчал, а во мне в эту минуту всколыхнулись целые потоки различных чувств. В горле застрял какой-то комок, к глазам подступали слёзы. У какой же твари, иначе этого человека не назовёшь, поднялась рука на столь великолепное создание? Это же дельфин, полноправный обитатель Земли, житель океана. И его «дом» гораздо больше нашего. Да нам, людям, не убивать нужно, а учиться у этих доброжелательных существ их удивительной дружелюбности, их естественной радости жизни, гармонии сосуществования. Ведь они хоть и дикие животные, но никогда не пытаются взять больше от природы, чем им нужно для существования, никогда не пытаются кого-либо или что-либо завоёвывать. Они мирно уживаются с огромным видовым разнообразием «жителей» Мирового океана и не просто существуют, а, учитывая их жизнелюбие, не сомневаюсь в этом, умеют радоваться каждому проживаемому мгновению.

По-моему, в погоне за нашим «цивилизованным» прогрессом, который требует всё больше и больше природных жертв, мы утрачиваем свой человеческий облик, мы утрачиваем в первую очередь себя, своё Духовное. Ненасытными, нескончаемыми потребностями возвеличиваем Эго, превращаемся в уродливых, бездушных тварей, уничтожающих не только Землю, но и всё живое на ней, в том числе и себе подобных. И считаем это нормой?! Но разве для этого мы появились на свет? Жизнь — мгновение. И каждый в этом мгновении хочет быть счастливым. Хочет, но не может. Почему? Природа нам даёт свои молчаливые ответы на эти вопросы в гармонии своих будней. Только мы делаем всё наоборот: вместо того чтобы наблюдать — убиваем, вместо того чтобы разумно созидать — разрушаем. Да, это страшно — жить со звериной натурой и обладать разумом, где главенствует Эго. Вечные муки… А ведь счастье так близко. Нужно лишь повернуться в сторону Добра и просто стать Человеком.

Ребята стояли молча над телом дельфина. Даже Стас, насколько он был парнем сдержанным, и тот отвёл взгляд в сторону, еле сдерживая эмоции:

Попался бы мне сейчас этот «рыбачок», надолго бы потерял охоту брать что-либо тяжёлое в руки…

— …и дурное в голову, — таким же тоном добавил Виктор.

— Ненависть — плохой советчик, — задумчиво заметил Сэнсэй.

— А кто говорит о ненависти, — пожал плечами Женька. — Мы бы его «любя»… отметелили. Да так, что он не то что руку на дельфина.., он бы воду за седьмую версту обходил, к умывальнику дорогу забыл.

Ну, ну, «толерантный» ты наш, — с едва заметной улыбкой проговорил Сэнсэй и, помолчав немного, добавил: — А если серьёзно, ты, конечно, в чём-то и прав, если будешь снисходителен к злу, не заметишь, как станешь равнодушным к добру. Однако, наказывая зло, надо уметь вовремя остановиться. Только так ты сможешь избежать опасности, которая таится внутри тебя. Побеждающий не гордится, не насилует, не ликует. Он побеждает… и в первую очередь самого себя. Так что наказывая зло, нужно помнить о добре.

Ребята выслушали Сэнсэя и вновь понурили головы над телом дельфина.

Давайте похороним его, что ли, — предложил Женька после некоторого молчания, очевидно пытаясь как-то реабилитироваться перед Сэнсэем.

— Правильно, — поддержал его Андрей. — Сейчас я за лопатой сбегаю…

— Да зачем лопата? — возразил Женя. — Нас много, быстрее руками выроем могилу в песке. Что тут её рыть?

И словно в подтвержденье своих слов Женька сделал руками несколько размашистых загрёбов песка, словно многоковшовый экскаватор, демонстрируя нам, как это быстро делается. Сэнсэй же во время Женькиных «песочных работ» зачерпнул рукой воду и полил ею дельфина. Потом стал нежно поглаживать его голову, при этом приговаривая:

— Зачем же вы его хотите хоронить на суше? Он — моряк. Его родная стихия — это море…

Что, его бросим вот так, в море?! — удивился Женя. — Давайте лучше в песок зароем, по крайней мере его рыбы не съедят. Здесь он будет спать спокойно… — Сэнсэй, сидя на корточках, глянул на него и усмехнулся, отчего Женька, почуяв, что снова ляпнул что-то не то, растерянно добавил: — дорогой нам товарищ.

Такой репликой он вызвал у ребят улыбки, которые те постарались скрыть, так как момент для этого был явно неподходящим. Сэнсэй же не стал ничего отвечать Жене. Он начал приподнимать голову дельфина, взявшись за неё двумя руками.

Ну-ка, Николай Андреевич, помоги…

На помощь, помимо Николая Андреевича, сразу же ринулись и другие ребята, в том числе и Женька. Но для переноса тела вполне хватило Сэнсэя, Николая Андреевича и Володи. «Траурный эскорт» двинулся в море. Часть нашей компании осталась на берегу, остальные, в том числе и моя особа, шли в сопровождении. Едва вода стала доходить до пояса, и тело дельфина было наполовину погружено в воду, Сэнсэй сказал своим помощникам:

— Давайте я дальше сам. В воде он легче…

Когда мужчины передавали Сэнсэю тело дельфина, я заметила, что Сэнсэй не просто его обхватил, как придётся. К моему удивлению, он положил ладонь левой руки прямо на рану, словно прикрывая её от любопытных глаз. Правой же рукой обхватил сверху спину животного. И погрузив тело дельфина наполовину в воду, пошёл с ним на глубину. Мы же остались стоять на месте.

Сэнсэй шёл медленно и осторожно, словно в его руках был не мёртвый дельфин, а маленький ребёнок, которого он нежно поддерживал и терпеливо учил плавать. Они постепенно удалялись в море. Лишь когда вода дошла Сэнсэю до груди, он остановился. Я подумала, что сейчас он оттолкнёт тело на глубину и оно пойдёт ко дну. Мне стало безумно жалко этого дельфина. Несмотря на те печальные обстоятельства, благодаря которым мы смогли узреть это чудесное творенье природы, и короткое время нашей «встречи», всё же этот дельфин показался каким-то родным и близким. Во мне зародилось необычное чувство к этому животному, которое трудно точно описать словами, словно его горе при жизни было моим горем, его боль — была моей болью. Это непонятное ощущение какого-то невидимого единения стало переполнять меня изнутри. Я прикрыла глаза, боясь увидеть момент его погружения в воду, и подумала, пусть лучше в памяти сохранится картинка его «странствия» с Сэнсэем. Но, закрыв на какое-то время глаза, я неожиданно услышала удивлённый голос Татьяны:

— Он что, живой?!

Я открыла глаза и с удивлением увидела, что мои друзья с любопытством наблюдали за Сэнсэем и дельфином, который по-прежнему находился у него в руках. Вода, где находился хвост дельфина, волнообразно колыхнулась. Сначала я подумала, что это мне померещилось. Но спустя несколько секунд колыхание вновь повторилось, причём гораздо сильней. Это уже ни с чем не спутаешь. То же заметили и ребята. Мы обрадовано воскликнули:

— Смотрите, смотрите, он живой!

Привлечённые нашим шумом, парни, оставшиеся на берегу, попытались подойти к нам. Мы же хотели подобраться поближе к Сэнсэю. Но Николай Андреевич остановил нас всех.

— Тише, не шумите. Стойте на месте. Напугаете же его…

Наша компания замерла, с восхищением наблюдая за происходящим. Движения дельфина были сначала слабые, точно он медленно приходил в себя после глубокого забытья. Но немного позже они стали смелее и интенсивнее. Удивительным было и то, что этот дикий раненый дельфин, явно испытавший неимоверную боль от чуть не погубившего его человека, даже не пытался вырваться из рук Сэнсэя, хотя тот лишь поддерживал его на плаву. Наоборот, судя по оживлённым движениям, он словно наполнялся жизненной силой. Похоже, каким-то образом понимая это, дельфин не спешил выскальзывать из заботливых, добрых рук.

Через некоторое время дельфин вскинул из воды свой плоский хвост, по форме похожий на китовый, только в миниатюре, и, смешно шлёпнув им по воде, нырнул. Вынырнув недалеко от Сэнсэя, он стал к нему боком, и некоторое время самостоятельно балансировал на поверхности, при этом «наблюдая» за тем, кто ещё недавно держал его в руках. Сэнсэй тоже замер, глядя на дельфина. Через некоторое время, когда, видимо, этот безмолвный «диалог» закончился, дельфин развернулся и медленно поплыл в сторону открытого моря. Вопреки нашим ожиданиям, он больше не нырял, а старался держаться на поверхности. Сэнсэй же проводил его немного взглядом, а потом, окунувшись и пригладив волосы, стал возвращаться на берег.

Когда мы уже все столпились на берегу, Виктор заметил:

Что-то он хиленько плывёт. Насколько мне известно, дельфины — быстроходные создания.

На что Женька подметил на своём излюбленном деревенском диалекте:

— Тебя бы так багром вдарили, посмотрел бы я, как ты поплыл … — Хорошо, что ещё хоть так буксирует своё тело.

Да, слабоват, — произнёс задумчиво Сэнсэй, глядя, как тёмный силуэт с полумесяцем плавником неспешно удалялся в море, периодически теряясь среди волн.

— Я ж и говорю, выживет ли? — деловито проговорил Женька.

— Сплюнь, — предложил ему Стас.

Женька тут же последовал его совету. Поплевал три раза через левое плечо и, сняв бейсболку, постучал по своей голове. Стас, заметив его движения, усмехнулся:

— Та по дереву же надо, по дереву стучать.

— Так ведь дерево оно и есть дерево, — сказал Женька таким тоном, мол это всего лишь мелочи жизни.

Мы заулыбались. А Стас, махнув рукой в его сторону, обратился к нам:

— Помогите нам вещи дотащить. А то вся охота пропала рыбачить.

Второй раз нам не нужно было повторять. Все дружно пошли разбирать удочки, рюкзаки, разгружая лодку. Саму же лодку ребята спустили на воду на мелководье и за верёвку потащили её как бурлаки вдоль берега.

Пока мы собирались, поднялся сильный ветер. Уходя, мы вновь глянули на море, высматривая глазами нашего дельфина. Но его уже нигде не было видно среди поднявшихся волн. Сквозь шум ветра донёсся печальный крик чайки, кружившей над водой… Да, к сожалению, всё имеет в этой жизни своё начало и свой конец.

Мы поникли головами. Очевидно, никому не хотелось верить, что наш почти оживший дельфин утонул, хотя здравый смысл твердил скорее об обратном. Некоторое время мы шли молча, всё оглядываясь с надеждой туда, где последний раз видели дельфина. Но каждый раз с грустью опускали свой взор на песок под ногами.

— Нет, ну в конце концов, — первым не выдержал Женька этого прискорбного тотального молчания. — Дельфины же не тонут. Это же рыба!

— Тонут, — ответил Сэнсэй ровным и спокойным голосом, в котором не было ни намёка на малейшие эмоции. — Бывают случаи, когда они тонут в течение минуты, особенно когда возбуждены, испуганы. Но если они тонут — это происходит быстро… И если уж на то пошло, дельфины — это вообще не рыбы, а теплокровные млекопитающие, так же, как и человек. Они обладают развитым мозгом. И, между прочим, кора головного мозга дельфинов имеет большую площадь, чем кора человека.

— Соответственно и извилин в ней больше, в отличие от некоторых гомосапиенсов, — шутливо добавил Николай Андреевич, взглянув на Женьку.

Сэнсэй улыбнулся и продолжил:

— И так же, как и человек, дельфины реагируют на различные ситуации, в том числе и стрессовые. Им тоже присущ страх.

— Всё равно не пойму, как они могут утонуть? — пожал плечами Женя, то ли действительно не разумея, то ли притворяясь.

— Обыкновенно, — ответил Сэнсэй. — Они просто захлёбываются, как человек. Если дельфин находится в стрессовом состоянии, то достаточно воде попасть через дыхало в лёгкие… и всё.

Через дыхало? — переспросил Руслан. — Это что-то типа человеческой ноздри, что ли?

— Угу, только расположенной в самой верхней части головы. Оно напрямую сообщается с лёгкими.

— Здорово! Чихнул, и всё море вокруг в… — Руслан не договорил, предоставляя вяло улыбающейся публике самой закончить его «гениальную догадку».

— Интересно, а как же он кашляет в воде? — поинтересовался Андрей.

— Да никак. Дельфины никогда не кашляют.

— Везёт же… этим теплокровным млекопитающим, — позавидовал Виктор, которого с самого утра мучил кашель. — Наверное, они никогда не болеют простудой.

— И чего я не дельфин? — мечтательно произнёс Женька.

— Ошибаешься, — ответил Сэнсэй Виктору. — Они так же болеют, как и мы. У нас даже идентичны с ними микроорганизмы, которые вызывают респираторные заболевания. Вот только в отличие от нас дельфины очень плохо переносят простуду. У них она зачастую переходит в воспаление лёгких, которое почти всегда заканчивается смертью животного.

Женька сотворил удивлённый взгляд:

— Да? Всё же хорошо, что я не дельфин.

— Но если они захлёбываются от воды, как же они там живут? — полюбопытствовал Костя.

— Гибнут они лишь при значительных стрессах, когда впадают в панику, в принципе так же, как и человек. А так они живут будь здоров! У них такая система мышечных и воздушных клапанов, которая идеально работает в самых сложных внешних условиях.

— Да уж, — вздохнул Николай Андреевич. — Называется в страхе все равны. — И помолчав, спросил у Сэнсэя: — Подожди, подожди, получается для дельфинов во время апноэ важен психологический фактор, как апноэ для человека?

— Совершенно верно.

— Апноэ? — удивился Руслан. — А что это такое?

Женька хмыкнул:

— Ну ты вообще… Апноэ — это задержка дыхания. Даже я про это знаю!

Руслан глянул на акваланги, лежащие в лодке, и с кривой улыбочкой произнёс:

— Ещё бы тебе не знать.

— Ничего, — подбодрил его Стас. — Поныряешь с наше, и ты будешь знать.

— Ага, головой в песок, — добавил Женька с усмешкой и посмотрел на Стаса.

Они вместе рассмеялись, вероятно, вспомнив какой-то забавный случай из своего прошлого. Руслан же обиженно промолвил:

— Я тебе страус, что ли?

— Ну, если нет, так будешь, — беззлобно заявил Женька, вновь переглянувшись со Стасом.

Народ почувствовал явный подвох в его словах и настоял рассказать о том, что скрывалось за этими ухмылочками. Парни поведали историю о своих первых неудачных опытах в процессе обучения нырянию. В общем-то, ничего особенного, но, безусловно, в Женькиной интерпретации это выглядело весьма комично. В конце Стас произнёс:

— Классно, если бы человек мог долго пребывать под водой без дополнительных средств, без аквалангов.

Это вполне реально, — между прочим заметил Сэнсэй. — Мозг человека запрограммирован на многое. Просто надо уметь пользоваться этими возможностями… Ведь что есть дыхание человека? Это чередование вдоха и выдоха воздуха. Данный процесс происходит за счёт сокращения диафрагмы и рёберных мускулов, благодаря чему изменяется объём грудной клетки. Газовые обмены осуществляются на уровне лёгочных альвеол, обогащая кровь. Кровь разносит кислород по клеткам, забирая углекислый газ. А чем регулируется этот ритм дыхания? Дыхательным центром, который расположен в продолговатом мозге. Вот тут-то и лежит золотой ключик к «переключениям скоростей».

— В смысле программ? — проговорил Костик.

— Ну да.

Женька самодовольно усмехнулся:

— Ага, а ключик, как в той сказке, лежит себе спокойненько и никто не знает, где он лежит. А кто знает, тот молчит, ибо сам дотянуться до него в ту щёлку не могёть.

— Ошибаешься, — улыбнулся Сэнсэй. — Кто хочет, тот всегда найдёт… и дотянется. Этих практик по задержке дыхания полно. Только надо искать и не лениться, а не сказки рассказывать, что их нет, потому что тебе они неведомы. Вон, к примеру, в йоге есть практика для тренировки контроля над дыханием. Называется Пранаяма. Хотя в первоначальном варианте она давалась именно как инструмент для пробуждения одного из древнейших рефлексов человека — «рефлекса погружения», причём не столько в воду, сколько в глубины собственного сознания, где человек постепенно приближался к истокам души. Но сейчас эта практика несколько видоизменена людьми и раздута в целое учение, где йоги в основном тратят время и силы на то, чтобы научиться контролировать дыхание, ускорять некоторые процессы в организме, например заживлять раны, или замедлять, к примеру, общий метаболизм или сердечные сокращения… Это, конечно, тоже хорошо, человек хоть таким способом учится контролировать свои мысли. Но уж слишком людьми было разбито на дробинки целое и усложнено простое. Поэтому сегодняшний человек, занимаясь этой практикой, созерцая дробинку, думает, что это и  есть то самое целое… — И уже вновь обращаясь непосредственно к Жене, Сэнсэй сказал: — Так что если ты хочешь научиться просто задерживать дыхание, можешь использовать и эту практику.

Выбор богатый. Техникой задержки дыхания в изменённом состоянии сознания люди владели издавна. Эта практика встречается повсюду: в Тропической Африке, в Северной Америке, в Лапландии, на острове Бали. Я уже не говорю о тех техниках, которые передают из поколения в поколение люди, издавна живущие дарами моря, например те же охотники за жемчугом.

Женька подумал-подумал и стал рассуждать вслух.

— Нет, ну сколько человек может продержаться под водой без воздуха? Максимум две минуты и то профессиональный ныряльщик. Я имею в виду без акваланга, — уточнил парень.

— Он прав, — согласился Николай Андреевич. — Потом наступает аноксия, проще говоря кислородное голодание, что приводит к необратимым процессам в веществе головного мозга. Человек теряет сознание…

— …и всё, алес капут, — закончил Женька, поддерживая своего «компаньона».

На что Сэнсэй возразил:

— В особом состоянии сознания даже нетренированный человек может находиться гораздо дольше любого профессионального ныряльщика.

— Да ну, Сэнсэй, это уже слишком, — не поверил парень.

— Спорим? — тут же предложил Сэнсэй, загадочно улыбаясь.

— С тобой, Сэнсэй? Ни за что, — сразу же отмахнулся Женька под общий хохот ребят. — Я что, на самоубийцу похож? Я и так знаю, что столько не высижу под водой, сколько ты.

— Нет, я себя в счёт не беру, — успокоил его Сэнсэй. — Вон возьми любого из этой гвардии, на выбор.

— На выбор, говоришь? — лукаво усмехнулся Женька и стал нас «буравить» взглядом.

И тут, как назло, у меня случайно оборвалась ручка полиэтиленового пакета, который я несла.

Ой, — растерянно произнесла моя особа и стала поспешно поднимать с песка рыболовные грузики и какие-то вещи.

Андрей и Володя, шедшие рядом, принялись мне помогать. Женька же, обратив внимание на «объект» своего беспроигрышного варианта, самодовольно заявил:

— Вот, возьмём хотя бы её.

— Её так её, — согласился Сэнсэй. — Ты не против? — спросил он у меня.

Я же, по наивности полагая, что это будет всего лишь какой-то очередной весёлый розыгрыш, решила подыграть Сэнсэю. И не хуже самоуверенного Женьки заявила:

Конечно не против. Какие разговоры? Я же потомственный ныряльщик в седьмом поколении. А знаете, как сибиряки ныряют? Ого-го-го! Как нырнут в Горном Алтае, так аж в Карском море выныривают!

— Выныривают или всплывают? — с ехидненькой улыбочкой уточнил Женька.

— Ну, это как кому повезёт, — ответила я.

Наш диалог рассмешил всех ребят.

Так-с, — потёр руки Женька в предвкушении выигрыша. — А на что-с спорим?

— Да на что хочешь! — весело ответил Сэнсэй.

— Тогда.., тогда, — аж растерялся парень.

— На дежурство по лагерю, — подсказал ему Стас, поскольку как раз приближалась их очередь.

— Точно, точно, — подхватил Женя. — На дежурство по лагерю! Это всякая там метлоуборка, посудодрайка, разведение пожарища на берегу, то бишь «очага» (так у нас называли костёр). И прочие, прочие мелкопротивные элементы лагерного быта.

— Идёт, — сказал Сэнсэй. — Придём в лагерь, тогда и устроим соревнования.

И они пожали друг другу руки, а Володя «разбил» их спор. Мы продолжили свой путь. Женька же, окрылённый своим явным преимуществом, принялся за «психологическую обработку» соперника, вернее соперницы, подготавливая меня к уборке и расписывая в подробностях, что мне предстоит сделать.

— Может, мне ещё пыль с камыша стереть? — со смехом предложила я, поддерживая это веселье.

Нет, ну что вы, что вы! — начал деликатничать довольный Женька. — Всё-таки мы джентльмены. Ограничимся лагерным хаосом. — И тут же добавил: — Хотя, если у дамы будет такое желание, можно и не только пыль с камыша стереть. Вон ещё, к примеру, ту лужицу прибрать.

Женька кивнул на море, и все вновь грохнули со смеху. Так мы и шли до палаток, обмениваясь с ним «взаимными любезностями и уступками» под повальный хохот ребят.

Ещё издали мы увидели, что наш лагерь выглядел как-то непривычно, словно был покрыт белым движущимся налётом. Нет, мы, конечно, следили за чистотой, но чтобы до такой белизны… Подойдя поближе, мы узрели целое «пиршество» чаек. Наше неожиданное появление вызвало с их стороны вороватый испуг и паническое замешательство. Оторвавшись от своей разгульной трапезы, они как по команде взлетели вверх и что называется убрались восвояси, оставив после себя кучки объедков. От такой неслыханной наглости наша группа просто впала в оцепенение.

Эту картину надо было видеть. Повсюду валялись разорванные кульки с крупами, макаронами, которые к тому же были основательно перемешаны с песком. Эдакий песочнокрупомакаронный фундамент вперемешку с помётом птиц. Белыми барханчиками возвышались горки рассыпанной муки, соли, сахара. И весь этот утренний погром дополняли ажурные салфетки, которые ветер, словно играя, кружил по всему берегу. А если ещё и учесть предыдущий наш спор, то, к примеру, у моей особы вообще пропал дар речи и что называется «руки опустились».

После минуты гробового молчания, во время которой кто с удивлением, кто в ужасе рассматривал этот чудный пейзаж под названием «загородная свалка», Женя почесал свой затылок и с усмешкой триумфатора произнёс в сторону Андрея:

— Так, так, так. Это называется «ни одной живой души»?!

Андрей же поспешил отпарировать:

Ага, кроме твоего маньяка-одиночки!

— То, что он был не одинокий — это однозначно, — в шутку заметил Виктор, рассматривая множественные следы погрома. — И судя по отпечаткам, этот «заводила» был, скорее всего, представителем местной фауны, у которого к тому же имелось четыре лапы, может даже и хвост. Явно он первым побывал в продуктовой палатке.

— Ну правильно, — вступился за неизвестного зверя Женя. — Он там объелся. Ему стало скучно, вот он и пригласил всех, кого мог, на вечеринку.

— Хорошая вечеринка, — хмыкнул Стас. — Кто ж теперь это всё убирать за них будет?

— Догадайся с первой попытки, — с усмешкой предложил ему Женя и довольный посмотрел в мою сторону.

Потом, словно спохватившись, он живенько стал отыскивать наш импровизированный веник из перевязанных веток. Тот оказался «полупритоптанным» в песок. Подняв, Женя его отряхнул, сделал вид, что сдунул с него последние пылинки, и щедрой рукой протянул мне веник.

— На, Золушка! Сегодня тебе отдых на морском побережье не светит. Спор есть спор.

Я приняла веник, понимая, что наводить порядок всё равно, так или иначе, придётся. И стала уже мысленно прикидывать, с чего же тут начать генеральную уборку территории. В это время Сэнсэй взял из моих рук веник и обратился к Жене:

— Но спор она ещё не проиграла.

— Но и выиграть ей уже вряд ли удастся, — с уверенным выражением лица проговорил улыбающийся парень.

— Я предлагаю вот что, — сказал Сэнсэй. — Раз такое дело, давайте усложним задачу…

Э нет! Спор есть спор, как договорились, — начал было протестовать Женя, думая, что Сэнсэй сейчас предложит что-то сверхъестественное для его персоны.

— Так в твою же пользу!

Женька утих, подозрительно глянув в сторону Сэнсэя и пытаясь определить, откуда же исходит подвох. А Сэнсэй тем временем проговорил:

— Бери себе напарника. Ваше время под водой будем считать суммарно. То есть, сколько вы под водой выдержите по очереди против её одного ныряния.

Женька, не узрев для себя в этом ничего обременительного, тут же моментально согласился, боясь, что Сэнсэй передумает:

Идёт, идёт! — И подхалимно добавил: — Я всегда знал, что ты, Сэнсэй, самый справедливый из всех справедливейших. А то кто её знает, — кивнул он на меня с хитрой улыбкой, — может у неё по дороге жабры выросли вместо лёгких.

Все захохотали, и я тоже для вида. Только во мне стремительным комом стали нарастать сомнения относительно простого розыгрыша. Если они не шутили, тогда для моей особы надвигалась целая катастрофа. Я и нырять-то толком не умела, не то что подолгу задерживать дыхание. Да ещё и выдержать время против двоих тренированных парней! «Вот так влипла я в историю», — в ужасе подумала моя особа.

Ну-с, — в предвкушении победы потёр руки Женька, выбрав себе напарника, как я и предполагала, Стаса, — не будем терять времени. Айда к морю!

Он сделал приглашающий жест для всей нашей компании, призывая быть свидетелями. Народ с лихвой подхватил предложение нашего комика и, побросав вещи, пошёл следом за ним. Сэнсэй, прикуривая сигарету, задержался, а вместе с ним и Николай Андреевич. Мы же с Татьяной тоже немного замешкались, по привычке складывая брошенные вещи в одну кучу. И тут Николай Андреевич тихо проговорил, обращаясь к Сэнсэю:

— Ну, Женя, шустрый. Как только стало выгодно условие сделки, сразу поменял своё отношение к происходящему. Впрочем, так поступают многие люди. Типичный пример проявления эгоцентризма.

— Что поделать, — пожал плечами Сэнсэй, отвечая так же тихо. — Рыба идёт, где глубже, человек ищет, что лучше, — и с улыбкой добавил: — Как же он обделит себя, любимого?

— Да, этот эгоцентризм наработан в людях до автоматизма. О какой любви к ближнему может идти речь, если даже понять друг друга не хотят?

— Это есть самое печальное.

В это время мы с Татьяной уже освободились. Я в нерешительности подошла к Сэнсэю, надеясь разрешить спор до реализации его условий.

— Я это…

Сэнсэй не дал мне договорить и высказать свои нахлынувшие сомнения. Он как-то по-доброму произнёс:

— Иди, готовься. Привыкай к воде.

Его мягкий, уверенный тон меня несколько успокоил. Всё ещё надеясь, что всё-таки это розыгрыш, я направилась вместе с Татьяной к морю. Там уже ждала «группа поддержки» в виде Костика, Андрея и Славика. Надо отметить, что наша большая компания разделилась на две половины: те, кто в шутку «болел» за Стаса и Женю, и те, кто в шутку «сочувствовал» моему положению.

В отличие от старших ребят, которые с шумом забежали в воду, как торпеды, сразу занырнув на глубину, дабы охладить одним махом свои разогретые на солнце тела, мы же с Татьяной пытались, как всегда, постепенно привыкнуть к воде. Однако ребята, так сказать «сочувствующие», решили ускорить это дело и стали брызгать на нас со всех сторон, вроде как усиленно помогая нашему процессу привыкания. И поскольку они преднамеренно наступали со стороны мелководья, нам с Татьяной пришлось спасаться бегством в глубину, естественно с последующим погружением.

Насмотревшись, как Женя и Стас тренируют дыхание перед нырянием, Костик, водрузив на свою голову «венец победителя» из сплетённых водорослей, стал импровизировать из себя моего наставника по «вопросам ныряния на мелководье». Весь этот процесс сопровождался уморительными шутками ребят. Но, несмотря на философские наставления Костика, моих силёнок по задержке дыхания хватало явно ненадолго. Костик даже пытался слегка удерживать меня под водой за плечи, бурча на поверхности свои «директивы». Но от этих действий только нагнал на меня больше страха, поскольку в результате всё равно мой инстинкт самосохранения брал своё, и я с удивительным проворством умудрялась «выкарабкиваться» на поверхность, иногда даже в панике притопляя своего «наставника». После нескольких таких отнюдь недобровольных погружений Костика от него посыпались ещё более «рационализаторские предложения» по усовершенствованию метода ныряния, к примеру утяжелить мой вес в воде, повесив на тело «ожерелье из кирпичей», «кандалов из бетона» и так далее.

— В конце концов, у тебя какое задание? — в шутку рассуждал Костик, вытряхивая воду из уха и поправляя повисшую водоросль, спавшую после очередного погружения Костика в воду своим «нерадивым учеником». — Нырнуть. Так?! Так. А про всплытие речь не велась.

Мы вновь рассмеялись.

— Добрый же ты, однако! — с забавной интонацией произнесла Татьяна.

В общем, в отличие от старших ребят, которые, не теряя времени, тренировались на полном серьёзе, у нас получалась сплошная клоунада. Так что я, как говорится «на всякий пожарный случай», мысленно смирилась со своим предстоящим «суточным» образом Золушки.

Наконец подошёл Сэнсэй с Николаем Андреевичем. Я думала, что, глядя на наши попытки, Сэнсэй переведёт спор в очередную большую шутку и на этой весёлой ноте дело закончится. Но когда он подошёл и на полном серьёзе заявил: «Ну что, начнём?», моя душа, что называется, от страха резко ушла в пятки. Боясь выказать свой испуг перед друзьями, я стала с улыбкой говорить Сэнсэю дрожащими то ли от страха, то ли от прохладной воды губами:

— Сэнсэй, я не смогу… Лучше я сразу пойду убирать.

На что Сэнсэй спокойно ответил:

— Не нужно сдаваться. Отгони свой страх. Убери все сомнения. Верь, ибо сказано «в вере обрящешь».

Я ещё в растерянности смотрела на него с немым вопросом: «Как же я это сделаю?» И тут Сэнсэй, глядя мне в глаза, ответил:

— Просто расслабься. Не думай о дыхании. Твоя задача: глубокое состояние медитации, минимум мыслей. Сосредоточься на счёте от одного до десяти. Десять секунд же продержишься?

— Ну, если десять секунд, то я свободно продержусь, — с гордостью ответила я за такое маленькое своё «достижение».

— Тогда чего ты переживаешь? Считай до десяти и выныривай. Только считай не быстро 1, 2, 3.., а медленно, с расстановкой, как считаешь трёхзначные цифры, к примеру, 501, 502, 503 и так далее. Поняла?

— Да.

От этих слов я не просто успокоилась, но меня даже разобрало любопытство. Ведь под водой медитацию делать ещё не приходилось. И как ни странно, но моё любопытство переросло в твёрдую уверенность, что всё будет хорошо. И это чувство зарождалось именно из какой-то внутренней веры, абсолютного доверия к Сэнсэю. И даже не доверия, а скорее нераскрытого знания моей души о его Сущности, которое выражалось лишь интуитивно, на чувственном уровне.

«Нырять так нырять», — подумала моя особа, проделав предварительно несколько резких вдохов-выдохов. То же самое сделал и мой первый «соперник» Женя. Приготовившись к старту, на счёт «три» я набрала полной грудью как можно больше воздуха и одновременно с Женей погрузилась в воду. Сэнсэй положил руку мне на голову в район тысячелистника и слегка придавил, как мне подумалось, чтобы я не всплыла раньше времени. Вместо ожидаемой паники, я, наоборот, расслабилась и стала медленно считать по совету Сэнсэя до десяти. Свободно справившись с этим заданием, я решила ещё посидеть пару лишних секунд под водой, чтобы прибавить себе в «зачёт» больше времени. Но только я начала заново считать, как почувствовала, что крепкие руки, очевидно Сэнсэя, вытягивают меня из воды. Честно говоря, я даже немного расстроилась, могла же ещё посидеть. Что те десять секунд?! Вынырнув, я тут же принялась возмущаться, ещё даже не успев раскрыть глаза:

— Чего вы, я готова, давайте… Я ещё могу продержаться…

Но когда посмотрела на остальных, то ничего не поняла. Все стояли в каком-то немом изумлении, глядя на меня, словно на инопланетянку, прилетевшую с другой Вселенной. Женя и Стас находились среди ребят и тоже в каком-то подозрительном удивлении не сводили глаз с моей возмущавшейся особы. Я уж подумала, может они вообще не ныряли, может что-то случилось? Один Сэнсэй сохранял олимпийское спокойствие.

— Да хватит с тебя, — добродушно улыбнулся он. — И так уже десять минут под водой пробыла.

— Кто?! Я??? — усмехнулась моя особа, думая, что это шутка.

— Да уж, однако, всё бывает в жизни, — промолвил Стас, почесав затылок. — Но вот заподлянка, что это «всё» не всем достаётся.

Видишь, как все переживают, особенно некоторые хвастунишки, — кивнул Сэнсэй на Женьку, который открыл рот от удивления и выпучил глаза, то ли для смеха, то ли и вправду его что-то поразило. — Теперь же убирать кое-кому придётся, в Золушку превращаться.

Женя, видимо, от этих слов «пришёл в себя» и, комично щёлкнув зубами, возвратил челюсть в привычное положение, помогая ещё при этом рукой. После этого он произнёс в своём неизменном шуточном тоне:

— Убирать — это пожалуйста! Но насчёт смены ориентации, такого уговора не было.

Стас принялся его «успокаивать», породив целую волну смеха.

— «Золушка» — это, дорогой мой, такой вид индивидуальной трудовой деятельности, когда в минимальное количество времени нужно сделать максимальное количество работы, причём задарма…

— Задарма, задарма, — передразнил его Женька. — А ты чего радуешься? Вместе ныряли, вместе и убирать будем, Золушка2.

— Э нет, по штатному расписанию Золушка у нас одна, — возразил со смехом Стас.

— А, так ты у нас Феей решился заделаться, налоговым инспектором по уборке, значит. Изверг!

Ребята стали шутить и заодно, видимо, выходить из своего состояния оцепенения.

— Сэнсэй, а что ты с ней сделал? — первым спросил Володя по существу.

— Да ничего особенного, изменил ей восприятие времени, её эзоосмос.

— Эзоосмос? А что это такое? — поинтересовался Виктор.

Да потом как-нибудь расскажу, — махнул рукой Сэнсэй. — Ну что, спор окончен, пошли приводить лагерь в порядок…

—…Отделять зёрна от плевел, а котлеты от мух, — дополнил ответ Сэнсэя Стас.

— Да не может быть такого, чтобы она просидела под водой десять минут! — иронично завозмущался Женька, глянув на берег и, очевидно, ужаснувшись предстоящей работе. — Столько без воздуха не живут!

Сэнсэй же в сердцах произнёс:

— Вот люди, как вы уже достали своим неверием! Ты же сам видел, своими глазами.

Ага, а может, у неё под водой какая-нибудь трубка была для дыхания. Это развод! Чистая подстава!

Сэнсэй устало склонил голову набок и усмехнулся:

— Конечно, развод! Тебя подставили ещё в тот день, когда ты появился на свет.

Все засмеялись. А Сэнсэй, развернувшись, стал выходить вместе с Николаем Андреевичем из воды.

— Пошли, пошли, — подгонял со смехом Женьку Стас.

Слушаюсь, обер-штурбан-фюрер-фрау Фея, — вяло отрапортовал Женька и, вздохнув, наигранно-печально добавил: — И что у нас, у Золушек, за такая собачья жизнь, что ни день, то штрафные работы.

Все остальные тоже двинулись на берег. И тут началось целое «словоблудие» вдоль и поперёк. Я допытывалась у друзей, правда ли я просидела десять минут под водой. А они в свою очередь игнорируя мои вопросы, спрашивали, правда ли у меня не было никаких дополнительных трубок для дыхания. В общем, гомон стоял похлеще, чем у чаек, когда их место насеста тревожил незваный гость. В конечном счёте, всё равно толком никто ничего так и не понял.

Началась тотальная уборка лагеря. И хоть Женька комично изображал из себя главное действующее лицо в этой «индивидуальной трудовой деятельности», он ловко увиливал от работы, создавая лишь видимость активного труда. Зато так насмешил коллектив своими выходками и шутками, что мы сами не заметили, как быстро и дружно убрали всю территорию лагеря. А когда начали над ним подтрунивать, что он, по сути, не работал, тот с важным видом заявил, что, мол, работать и дурак может, главное, по его мнению, профессионально руководить процессом. На что все выразили ему «большое спасибо» и дружно кинули его в воду.

После такого «торжественного» завершения «трудовых подвигов» мы принялись подытоживать наши убытки. И поскольку съестные запасы оставляли желать лучшего, было решено посетить рынок. Ведь эти налётчики из братьев наших меньших сами, видимо, мало съели, но на радостях от такого «полного отрыва на островке цивилизации» перемешали многие продукты, в том числе и крупы, с песком, да ещё так тщательно, словно у них тут была целая дискотека с танцами до упаду.

Когда мы составили список продуктов, старшие ребята решили сгонять за ними на машине до ближайшего базара. Но Сэнсэй предложил оставить технику в покое и самим размяться, то есть организовать «маленькую пробежечку» вдоль побережья. Возражать, естественно, никто не стал. Те, кому очень хотелось кушать, подкрепились сухариками. Остальные решили потерпеть до доставки провизии, тем более, как говорил Сэнсэй, голодать иногда полезно.

Сначала в поход за продуктами собрались идти Володя, Стас и Женя. Но когда к ним присоединился Сэнсэй, высказав идею с тренировкой, то Николай Андреевич, Руслан, Андрей и я тоже изъявили желание пробежаться вместе с ними. И хотя кросс предстоял нелёгкий в плане физических нагрузок, но всё же я не могла пропустить такого путешествия рядом с Сэнсэем. Ведь для меня это был не просто поход, а, благодаря интересным наблюдениям Сэнсэя, целая экскурсия в людской мир, да и в свой собственный тоже.

Как Сэнсэй и обещал, он устроил нам по пути хорошую тренировку с физическими нагрузками. Вначале мы лёгкой трусцой бежали вдоль берега, остановившись лишь через полчаса. Затем во главе с Сэнсэем сделали разминку. И снова бег, но уже с ускорением. Потом пошли отжимания, качание пресса, пробежка по воде, преодоление препятствий по местности. В общем, Сэнсэй не скупился на выдумку, благодаря чему эта физическая тренировка превратилась для нас в какое-то необычное приключение «морского десанта». И несмотря на то, что натруженные мышцы давали о себе знать, когда мы достигли границ «цивилизации», всё же внутреннего удовольствия было гораздо больше, оттого что ты смог всё это преодолеть.

Было решено идти через пансионаты, так сказать срезать путь до рынка. Заплыв за водное ограждение-сетку, отделявшее первый пансионат от «дикой природы», мы вышли на берег, словно обычные отдыхающие, и уже неспешно пошли вдоль побережья. Люди по привычке проводили свой отпуск в праздном возлежании на песочке, заменив домашнюю картинку созерцания с дивана телевизора на созерцание с песочка пёстрой толпы на фоне однообразного морского простора. И если и слышались какие-то разговоры, то в основном на бытовые темы. Кто-то кому-то о чём-то жаловался, кто-то кого-то обсуждал, кто-то над кем-то посмеивался. Короче говоря, жизнь шла обычной человеческой чередой, ни больше ни меньше. Вначале как-то явно чувствовалась эта разительная грань между тем духовным, о чём повествовал Сэнсэй, и тем приземлённо-материальным, о чём говорили люди. Но потом, по мере погружения в атмосферу пёстрой массовости, сам невольно начинаешь заражаться её не совсем чистым воздухом.

Когда в моей голове возникли «мысли-провокаторы», сказать трудно. Очевидно, они стали захватывать внимание по мелочам. Где-то промелькнул красивый купальник, и мне подумалось, а как бы он сидел на мне. На ком-то увидела красивые украшения, которые захотелось приобрести и себе. Моё воображение сразу начало рисовать картинку, как я буду выглядеть в том купальнике с теми украшениями. И только дала этим мыслям волю, как тут же начал проявляться образ госпожи Зависти. И главное, заметила я это тогда, когда она уже полным ходом орудовала в моём сознании, затмевая своей ненасытностью и неудовлетворённостью все самые светлые чувства. «Что ж я делаю?! — возмутилась я про себя в сердцах. — Чужие образы на себя примеряю. Это же не я! Называется, скатилась на саночках с горы, да только они в неподъёмный воз превратились. И как теперь их затаскивать в гору прикажете?»

Мои невесёлые размышления прервал Андрей, видимо тоже легко попавшись на крючок Животного начала.

— Ух ты, гляньте, какие тела у пацанов! — с восхищением проговорил он ребятам, указывая на играющих в волейбол загорелых парней. Очевидно, это была группа культуристов. — Смотрите, какие мышцы…

Судя по тому, как эти парни передвигались, создавалось такое впечатление, что они явно играли не в волейбол, а на публику, демонстрируя свои мышцы с наиболее выгодных позиций. Естественно, они привлекали внимание прохожих, которые, в свою очередь, с нескрываемой завистью поглядывали на их тела.

— Сэнсэй, а можно быстро накачаться, сделать и себе такие мышцы?

— Можно, — просто сказал Сэнсэй. — А смысл? Приобретёшь одно, потеряешь другое. Накачав такую массу мышц, ты потеряешь в выносливости и скорости. И что это тебе даст? Разве что перед девчатами покрасоваться. — Андрей несколько осёкся, словно Сэнсэй прошёлся по его потаённым мыслям. — Знаешь в чём причина такого желания? В элементарной человеческой зависти…

На этих словах я даже встрепенулась. Только что ж об этом подумала.

— …Но это не только твоя беда, эта беда многих. Если бы ты знал, о чём в действительности размышляют люди! Сплошная жадность, зависть, стремление перещеголять друг друга хотя бы в малом. В головах сплошное желание выглядеть перед людьми лучше, чем они есть на самом деле. Понимаете в чём беда?! Люди хотят достойно выглядеть не перед Богом, не перед своей Совестью, а перед другими людьми. А вся причина этого зла кроется в желании человеческом. Ведь человек ценит только то, что хочет видеть для себя ценным. А то, чего он не хочет видеть для себя ценным, то и значения для него не имеет. Зависть, ненависть, озлобленность произрастают не от внешнего стимула, а от внутреннего корня самолюбия.

Вот возьми хотя бы этих парней, которые потратили массу времени на то, чтобы накачать своё тело. Ведь по большому счёту это им семь лет не нужно. Но они выбрали себе роль культуриста и играют её. Для чего? Чтобы достичь каких-то духовных высот? Нет. Чтобы всего лишь выделиться из толпы. Одни качают своё тело, другие делают наколки, третьи красятся в разные цвета. И делают это всего лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание своих собратьев по разуму, ради удовлетворения своей мании величия. Обыкновенное Животное желание.

Люди поступают так же, как, к примеру, японские обезьянки. Некоторые особи из их племени целый день собирают орешки, чтобы потом за пять минут раскидать их перед всем стадом, дабы привлечь к себе внимание сородичей. Другие особи выбирают блох из оленя и пускают в себя лишь для того, чтобы потом их сородичи выбирали этих блошек у них. И опять-таки всё это делалось только для того, чтобы привлечь к себе внимание стада… Так вот, эти мышцы, побрякушки, мода и всё остальное — всё это для того, чтобы привлечь к себе внимание. Это те же блохи на обезьяне.

Человек же ничем не отличается от той мартышки, так сказать, по природе своего Животного. Только в нём оно ещё и усиленно манией собственного величия. Ибо каждый человек, если он духовно мерзок и низок, начинает себя возвеличивать в своих помыслах и желаниях, он начинает ставить себя выше всех. А сказано: «Так будут последние первыми и первые последними; ибо много званых, а мало избранных». Многие прикрывают свои тайные помыслы Животного внешней показухой, якобы стремлением к духовному. А на самом деле просто под благовидным предлогом идёт реализация желаний Животного, ублажение всё той же манечки, возвеличивание себя и опять-таки обыкновенная, пустая рисовка перед другими людьми. Хотя искреннюю настоящую Любовь к Богу в их тайных помыслах трудно отыскать.

Христиане назвали бы такие желания людей проделками сатаны, отвлекающего человека от главного — от души, от Вечного. Вы посмотрите на модель современной цивилизации. Весь мир работает на то, чтобы вызвать у человека как можно больше желаний приобрести что-либо, чего якобы ему не хватает для полного счастья. Весь мир торгует иллюзиями. Он соткан из лжи и нити его крепятся на зависти. Люди сами порождают иллюзию, подпитывают её своей нечистоплотностью мыслей и сами же живут в этой иллюзии, воспринимая её за настоящую реальность. И, к сожалению, факт глобального обмана Животного вскрывается лишь перед лицом Смерти. Но тогда уже становится слишком поздно что-либо изменить.

Ведь молодость проскакивает как один день, словно резвый скакун, вырвавшись на свободу. И поводья не успеешь натянуть, как наступит зрелость. В зрелости останавливаешься и оглядываешься назад. Наступает переоценка ценностей. Твои достижения уже не кажутся столь значимыми, они уже не стоят того, чтобы им уделялось столько же времени и сил. Появляются новые желания и иллюзии в виде самоутверждения в мире солидных людей. И человек начинает придумывать новые способы, как выделиться из толпы. Не успеешь и глазом моргнуть, а тут и старость, в которой уже многое из прожитой жизни кажется абсолютным абсурдом и вовсе теряет свой смысл. Вместе со старостью всё чаще начинают появляться мысли о смерти, которые заставляют человека задуматься о главном — о своей душе. Ибо он всё ближе и ближе подходит к той меже, откуда пришёл в этот мир, чтобы обрести себя, спасти свою душу. Но вместо достижения этой цели он растратил время и силы на пустые иллюзии. И тут человек начинает метаться, выдумывать себе новые иллюзии, утешать себя, что если он помолится перед смертью, то там ему всё простится. А ведь по факту оценивается вся жизнь человека.

Глупость человеческая не имеет границ. Мания величия людей толкает их на скверные дела. — Сэнсэй посмотрел по сторонам и развёл руками, печально проговорив: — Если бы вы слышали, о чём думают люди, ребята, вы бы пришли в ужас! А хотя, в принципе, зачем вам слышать, понаблюдайте за собой. О чём вы мечтаете втайне.

Совсем недавно, до перестройки, люди думали о том, что они спасут мир и построят коммунизм, я имею в виду наших идейных людей. А сейчас, после перестройки, молодёжь думает о чём? О деньгах, о капитализме. Каждый представляет себя миллионером, Рокфеллером и иже с ними. Каждый в мыслях сорит деньгами, мечтает о богатстве. И тот, кто зарабатывает, и тот, кто не может достаточно заработать, все рассказывают сказки, какие они крутые по жизни, выпячивая свою манечку. Почему? Потому что в головах их тешится эгоизм. У Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина, русского писателя-сатирика, есть замечательные слова по этому поводу: «Нет опаснее человека, которому чуждо человеческое, который равнодушен к судьбе родной страны, к судьбе ближнего, ко всему, кроме судьбы пущенного им в оборот алтына». И он прав.

Чрезмерное богатство ни к чему хорошему не приводит. Ну потратил человек годы жизни, обманул массу людей. Ибо честно большие деньги не заработаешь. Всё строится на обмане и лжи. Ну заработал человек очень много денег. Я не имею в виду честно заработанные зарплаты, нормальные деньги для прожиточного минимума. Это небольшие деньги. Так вот, заработал. Смотрит, а удовлетворения нет. Оказывается, чего-то не хватает. Он понимает, что ему нужна власть для того, чтобы покорить себе подобных, чтобы уже самому не выпендриваться, не сажать на себя блох с оленя и тем самым привлекать к себе внимание всей стаи, в том числе и вожака. И не сорить деньгами, как та обезьянка орешками, а захватить эту власть, стать самому вожаком. Так и появляются лидеры партий, власть имущих структур, государств. Смотрят, а власти мало. Тогда они идут на что? На то, чтобы захватить мир. И начинаются войны, агрессия, порабощения. Так рождаются Наполеоны, Сталины, Гитлеры и им подобные. Захватывают территории, расширяют границы своего государства, а удовлетворения всё равно не получают. Почему? Потому что какую бы власть человек ни имел на Земле, он никогда не получит от неё удовлетворения, так как всё равно остаётся рабом своих желаний. А истинная власть есть власть над самим собой.

В истории человечества есть масса примеров бессмысленности такого пути, такого глобального обмана Животного. Один из них Александр Македонский — человек, максимально реализовавший свои амбиции. Он завоевал огромные территории, создав крупнейшую монархию древности. И что в результате? В день, когда Александр Македонский стал «владыкой мира», он отдалился от всех и горько заплакал. Когда военачальники его нашли, то были удивлены, так как никогда не видели своего полководца рыдающим. А они находились с ним в самых сложных ситуациях боевых походов. Александр являлся примером мужества. Даже когда смерть была с ним совсем рядом, никто не видел на его лице следов отчаяния и безнадёжности. Поэтому военачальников терзал вопрос, что же случилось с тем, кто покорил целые народы? Его спросили об этом, и Александр поведал им причину своей печали. Оказывается, когда он победил, он понял, что проиграл. И сейчас находился в том самом месте, где задумал своё «завоевание мира». И только в этот момент он осознал, насколько всё это было бессмысленным. Ибо раньше у него были цель и путь. А сейчас ему некуда двигаться, некого завоёвывать. И он сказал: «Я чувствую внутри себя страшную пустоту, ибо проиграл главное сражение моей жизни».

Сэнсэй прошёл некоторое расстояние молча, а потом вновь повторил:

Так что самая высшая власть — это власть над самим собой. Помните, как у Лао-Цзы:

«Кто знает других, тот умён.

Кто знает самого себя, тот просвещён.

Кто превозмогает других, тот силён.

Кто превозмогает самого себя, тот могуществен».

— Да, это сложно, превозмочь самого себя, — задумчиво произнёс Николай Андреевич.

Вся сложность в простоте. Для этого надо в первую очередь контролировать свои мысли. Человек же постоянно ведётся на поводу у своего настроения, живёт тем, что непрестанно радует свою манию величия. Ему лень следить за полем своего разума. Вот там и прорастает всякий сорняк. Ведь сорняк не нужно холить и лелеять, специально ухаживать за ним. Он и так пробьётся, без вашего на то ведома.

— А как этот сорняк удалить? — озадаченно изрёк Андрей.

— Просто. Берёшь и вырываешь с корнем. Тебе же не трудно взять под контроль свои мысли прямо сейчас? Нет. А из таких «сейчас» и складывается вся жизнь. Живи «здесь и сейчас» и не впадай в иллюзии, рисуемые Животным разумом. Ведь тебе дана свобода выбора! Вот и выбирай.

В это время мы стали выходить на асфальтированную дорожку тенистой аллеи.

— Ну, за власть понятно, — начал рассуждать Николай Андреевич, обдумывая, очевидно, своё. — Получается, очень большие деньги невозможно заработать, сохраняя при этом Честь и Совесть.

— А почему невозможно? — возразил ему Виктор. — Вон по телевизору показывали «круглый стол» с участием крупных бизнесменов. Нормальные мужики.

Сэнсэй глянул на него и ответил:

— Это нечестные люди. Это лжецы и эгоисты, которые бьют себя в грудь и рассказывают сказки. Извините, ребята, но утопать в роскоши, быть богатым, когда вокруг столько голодных, нищих и бездомных, и думать только об увеличении своей прибыли — это не достойно звания Человека. Просто не достойно.

— Нет, ну подожди, — не унимался Виктор. — А в чём виноват богатый бизнесмен? Если он умный и знает, как заработать деньги, он берёт и зарабатывает. А тот, кто не хочет работать, кто лентяй, алкоголик или мало ли кто, он того кормить, что ли, должен?

Он его не должен кормить. Глупо давать рыбу голодному, ибо он её съест и опять проголодается. Гораздо мудрее дать ему снасти и научить ими пользоваться. Поймите правильно, я не против богатства, я против бедности, я — за достаток. Деньги имеют определённый эквивалент энергии. А законы физики гласят, если энергия куда-то прибывает, то, значит, откуда-то она убывает. Мир должен быть справедливым и доступным для всех. Но когда миром управляют слуги дьявола, я имею в виду воры, которые именуют себя политиками, то справедливости здесь никогда не будет. Поэтому он и обречён.

— Опять по справедливости, — с лукавством произнёс Женя. — Сэнсэй, это уже попахивает коммунизмом.

Ну что поделаешь? Я в детстве получил такое воспитание, что коммунизм у меня теперь надолго в крови, — шуткой ответил Сэнсэй. — А если серьёзно, вдумайтесь сами, ребята. Вот сейчас появляются олигархи. За счёт чего они богатеют? За счёт обеднения народа, за счёт того, что продают нашу Родину. Что, они такие умные? Они что-то хорошее сделали для народа, для своей страны? Почему же страна такая бедная? И как могут появляться богатые люди в бедной стране? Только обворовывая её, обворовывая тех, кто слабее их. И вы хотите сказать, что это успешные люди, достойные звания Человека? А я говорю, что это слуги дьявола, обречённые на ад.

Ведь эти олигархи даже копеечной благотворительностью занимаются ради рисовки перед другими людьми. Но готовы ли они совершить серьёзный поступок в своей жизни и в корне измениться? Сомневаюсь. Ведь сказано: «где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Таким людям очень тяжело оторвать своё сердце от накопленного богатства. Это было и тысячу, и две тысячи лет назад, ибо люди, к сожалению, не меняются. Вспомните Библию, когда к Иисусу Христу подошёл богатый юноша и спросил, что ему сделать такого, чтобы иметь жизнь вечную. На что Иисус ответил ему, что если он хочет войти в жизнь вечную, то пусть соблюдает заповеди «не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; люби ближнего своего как самого себя». Но юноша сказал, что всё это он сохранил от юности своей. Чего же недостаёт ему? И тогда Иисус произнёс: «…если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твоё и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною». Но услышав это, юноша «отошёл с печалью, потому что у него было большое имение». Иисус же сказал своим ученикам: «удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царство Божие».

Подсознательно они чувствуют свою никчемность и последствия, которые их ожидают. Посему они и строят храмы, монастыри, пытаясь обелиться перед Богом. Глупцы! Они забыли писание. Ведь сказано: церкви, построенные ворами, есть приют для сатаны. Они строят не дома для Бога, они строят убежище для дьявола. И если надеются, что за это им будут отпущены грехи, они ошибаются. За это преумножится к их грехам. И тем самым они проклинают не только себя, но и своих близких, которые пользуются их «благами». Ведь они даже не спрашивали своих близких, нужна ли им такая жертва? Готовы ли они разделить ответственность за их прегрешения перед Богом?

<< Предыдущая                 Следующая >>

Книги на русском

тел. +38 (050) 911-30-60 
тел. +38 (098) 940-87-97 
Доставка по всему миру
Цена книг не включает доставку 

Купить книги Анастасии Новых 

Книги на английском

тел. +38 (050) 911-30-60 
тел. +38 (098) 940-87-97 
Доставка по всему миру
Цена книг не включает доставку 

Купить книги Анастасии Новых на английском

Мы в Facebook

Мы ВКонтакте

ГПС

Аллатра ТВ

Аллатра ТВ



Книги Анастасии Новых купить