Эзоосмос. Исконный Шамбалы - Часть 2

Когда компания после «водных процедур» блаженно растянулась на солнышке, к Сэнсэю подсел Володя.

—  Что, тишина? — кивнул он на поплавок.

—  Тишина, — с грустинкой промолвил Сэнсэй.

—  Да бросай ты это неблагодарное дело, — с улыбкой посоветовал Володя. — По­моему, нормальной рыбы здесь отродясь не водилось.

—  Э­э­э, нет... — с настойчивостью протянул Сэнсэй, однако после паузы, усмехнувшись, добавил: — Знаешь народную рыбацкую примету? «Хороший клёв бывает либо до того, как ты начал ловить рыбу, либо после того, как ты уже смотал удочки».

—  Точно! Так что сматывай удочки, как советует самый «честный» в мире рыбацкий народ, — со смешком предложил Володя.

Сэнсэй поддержал его шутку:

—  Это ты тонко намекаешь на тот «закон природы», согласно которому честные люди не могут быть хорошими рыбаками?

Они оба рассмеялись, вспоминая распространённую рыбацкую байку.

—  Хотелось бы хоть одну приличную поймать. А то с такой, — Сэнсэй показал на бутыль, в котором мирно плавало несколько сельдявок, — кот не пустит даже на порог.

Володя вновь усмехнулся и посмотрел в сторону леса. Оттуда вышел Валера и направился в лагерь, волоча за собой длинный ствол сухого дерева.

—  О, Валера... Опять бревно тянет...

Сэнсэй оглянулся.

—  Молодец. Дрова на вечер заготавливает в отличие от некоторых, — он недвусмысленно посмотрел на Володю, а потом проговорил, — в том числе и меня.

—  Я ему предлагал искупаться. Да он всё особняком от компании держится.

—  Стесняется парень. Первый раз в новом коллективе. Никого не знает, кроме тебя.

—  Это точно, — пробасил Володя. — Я, кстати, хотел переговорить с тобой по поводу него. Он парень неплохой. Судьба, конечно, у него тяжёлая. Помочь бы, чтобы снова в проблемы не влез... Мы с ним с детства вроде как дружим. Сосед мой по площадке. Раньше вместе и в спортзал бегали, и во дворе в одной компании были... Его родители на Севере работали, а Валерку бабушка воспитывала. Добрая женщина. Ну а когда его родаки с Севера приехали на постоянку, ему как раз четырнадцать стукнуло. Тут и началась у него «развесёлая жизнь». Отец запил, мать стал бить. Та, недолго думая, развелась. Вышла замуж за другого. А тот оказался ничем не лучше отца. Поменяла, что называется, шило на мыло. Только скандалов в семье прибавилось. Валерка психовать стал по поводу и без повода. И в тюрьму­то на первую ходку загремел по глупости. Ему как раз восемнадцать исполнилось. До призыва месяц не дотянул, мужика какого­то избил в уличной драке. Дали год. Вышел. Помыкался, помыкался... На работу не берут. А тут ещё отчим каждый день на мозги капал, мол, не собирается содержать уголовника за свой счёт. Короче, денег нет, а по молодости многого хочется. Ну и загремел ещё на трёшку за «гоп­стоп». Вернулся, дома житья как не было, так и нет. А чтобы квартиру снять нужны деньги. Вот и связался с братвой. Женился. Но и года не прошло, его в размен пустили. Подставили, как дурака под статью, и пошёл пацан, как лох, по этапу... Хорошо, что «пятёркой» отделался. А пока сидел, жена от него ушла, родители погибли в автокатастрофе. Осталась из родных одна бабулька, и той уже сейчас под восемьдесят... Вот только освободился, ещё со справкой гуляет... Короче говоря, жизнь у него была не сахар. А вообще он неплохой пацан.

—  Да уж, неплохой,.. всего лишь три судимости, — усмехнулся Сэнсэй.

—  Просто жизнь так повернулась. Я же его знаю сколько лет! Письма ему в зону писал, так сказать морально поддерживал. Особенно последние четыре года мы часто переписывались. Пристроить бы его куда­нибудь, чтобы снова не сорвался... А то он парень слабохарактерный, неустойчивый...

—  Неустойчивый, говоришь?! — вновь усмехнулся Сэнсэй и как­то странно посмот­рел на Володю.

Тот засмущался.

—  Нет, ну мало ли, попадёт снова под дурное влияние или ещё чего ненужного сотворит...

—  Ладно, что­нибудь придумаем.

* * *

В шутках­прибаутках никто не заметил, как наступил вечер. Олег со Сватом начали разминаться. Эта «дурная привычка», ставшая для многих присутствующих уже физиологической ежедневной потребностью, заразительно подействовала и на остальных. У спецназовцев была немного другая, чем у сэнсэевых ребят, техника тренировки. Это породило обоюдный взаимный интерес у разминающихся сторон. Слово за слово — и парни стали делиться между собой накопленным «военным» и «гражданским» опытом. Незаметно дело дошло до мелких спаррингов.

В это время отец Иоанн, Сэнсэй, Володя и Николай Андреевич всё ещё пытались рыбачить, выдёргивая мелочь, как они выражались «хотя бы на запах для ухи», и безутешно ожидая звона колокольчиков с «дорожек», которые по идее должны были подать сигнал о крупной поклёвке. Будь они глубокими стариками, их, конечно, уже ничего бы не интересовало, кроме удочки в руках и самого процесса ловли. Но в жилах ещё бурлила молодая кровь. Поэтому они всё чаще и чаще оглядывались в сторону спаррингующихся. Наконец Вано не удержался и, оставив свою удочку на попеченье Володи, пошёл к бойцам.

—  О! — усмехнулся Сэнсэй. — Раз батюшка проникся тренировкой, значит сейчас начнётся назидательный процесс. Пошли, посмотрим.

Когда они приблизились, отец Иоанн был уже в своём репертуаре. Во время спарринга Стас нечаянно разбил губу Женьке, когда тот в паре с ним пытался продемонстрировать Володиным ребятам интересный захват. Отец Иоанн хлопотливо засуетился вокруг Женьки, как заботливая курица над цыплёнком, чуть ли не насильно прикладывая холодный компресс в виде смоченного водой носового платка. Женька с удивлением сначала отмахивался, мол, обычное дело, но под натиском уговоров отца Иоанна сдался. Эта сцена невольно привлекла внимание и остальных наблюдателей.

—  Вот... вот... так всегда: при глупом разуме страдает тело, — растолковывал батюшка Женьке суть промаха. — Внутри тебя должна быть Божья сила. Без оной телеса твои лишь прах, бесконечность страданий.

—  Так бесконечность страданий на тренировках в конечном счёте и приводит к «устойчивости положения тела во время боя», — с юмором ответил Женька, пытаясь встать с бревна «для проштрафившихся и пострадавших».

Но батюшка, очевидно не закончив свою поучительную проповедь, положил руку на Женькино плечо и вновь пригвоздил его к прежнему месту. Произносить свои наставления сверху вниз для отца Иоанна было гораздо удобнее, чем «дышать в пупок» этому почти двухметровому гиганту.

—  Не скажи, не скажи... Главное в человеке — Дух Божий. Он, а не плоть суетная, есть истинный источник силы. На него надейся...

—  ... а сам не плошай, — резво прервал отца Иоанна Женька, попытавшись опять встать.

Но Вано вновь его усадил «железной» рукой. Батюшка покачал головой и посмотрел на подошедшего Сэнсэя. Имитируя стариковский голос, со своим излюбленным ударением на «о», Вано промолвил:

—  Не, ну молодёжь­то какова? И поступки, и слова? Мы­то были молодые, мы же так вот не дурили! А просили всё совета: «Можно то, да можно это?»

Сэнсэй с Володей заулыбались, глядя на батюшку.

—  Я же те, дурья башка, талдычу, что не на груды своих мышц надейся, а на Дух Божий, что внутри тебя, — продолжал поучать отец Иоанн Женьку. — Без него ты — лишенец, отщепенец плоти!

—  Это я­то лишенец?! Это я­то отщепенец плоти?! — возмутился Женька и встал во весь свой дюжий рост супротив худощавого батюшки.

Комизм ситуации вызвал хохот наблюдавшей за происходящим компании. Вано посмотрел на огромный торс Женьки с накачанными мышцами, измерил его презрительным взглядом и, махнув рукой, произнёс:

—  Та, слабак! Разве это сила?! Это всего лишь надутый мешок с костями. Дунь на него — он и полетит. Вот я тебе сейчас покажу, что есть настоящая Божья сила, накопленная таинством неустанных молитв.

При этих словах отец Иоанн поучительно поднял указательный палец. Потом принялся демонстративно оголять верхнюю часть туловища. Перед присутствующими предстало жалкое зрелище: худой, костлявый поп, словно недавно вышедший из бухенвальдских застенков. На его теле отсутствовало даже какое­то подобие мышц. Под бледной поповской кожей просматривались лишь необычно толстые жилы, что делало его похожим на изголодавшуюся корову в хлеву нерадивого хозяина. Но на этот немаловажный факт, да ещё на необычно широкие запястья и укрупнённые суставы в локтях и плечах мог обратить внимание только настоящий профи. А для остальных его вид скорее вызывал чувство жалости, жгучего желания поскорее дать этому недокормленному чуду природы хоть что­нибудь съестное. Даже Женька, который было завёлся на поединок, увидев эти ходячие «мощи», что называется, осёкся и спустил пар.

Все с нескрываемыми улыбками смотрели на странного батюшку, призывающего испытать свою судьбу. Казалось, тронь его одним пальцем, он, бедолага, и рассыплется. Никто, то ли из сострадания, то ли из уважения, не решался приблизиться к отцу Иоанну, ставшему для всех другом всего за каких­то неполных двенадцать часов.

—  Ну?! — Батюшка важно подбоченился, выжидающе стоя в гордом одиночестве. — Кто считает себя сильным? Выходите. Хоть два, хоть три, хоть восемь человек. Сила Духа — это великая сила. Она могёть и не такое.

Увидев сочувствие и жалость на лицах ребят, Сэнсэй пришёл на выручку отцу Иоанну:

—  Давайте, давайте, не стесняйтесь, маловеры. Раз батюшка глаголет, что «могёть», значит «могёть».

С его «благословения» народ немного зашевелился. Видя серьёзный настрой Вано на спарринг, Женька подошёл к Сэнсэю и, не отыскав в своём лексиконе слов, чтобы разом выразить всё своё возмущение, протянул пару раз руку в сторону батюшки.

—  Сэнсэй, ну куда?! — наконец вырвалось из его жалостливой натуры. — Я же его ненароком и зашибить могу, грех на душу ещё брать... У меня же удар...

И не находя подходящих слов, Женька с силой врезал ногой «Йоко» в ближайшее дерево, объёмом гораздо больше торса отца Иоанна. От мощного удара дерево содрогнулось и сверху посыпались сухие ветки.

—  Ну, куда?! — повторил он свой вопрос.

На что батюшка, оставшийся абсолютно равнодушным к демонстрациям Женьки, поповским голосом поучительно проговорил:

—  Не в плоти, сын мой, сила духа человека, а в душе его. Иисус, вон, плюнул на смоковницу, плода не приносящую, она и засохла. А от твоих силёнок только веточки посыпались.

—  Ладно, — напыжился Женька, готовый доказать свою правоту в деле.

Вано только того и надо было. Он оживился и как зазывала на площади стал подогревать страсти публики.

—  Кто ещё хочет ощутить на себе силу внутреннего духа? Что, только он один? — указал батюшка пальцем на Женьку. — Один в поле не воин супротив такой силищи... Давайте, выходите ещё кто­нибудь, кто смелый... Настоятельно рекомендую проявить себя на полном серьёзе, бо показываю первый и последний раз.

Парни заулыбались, восприняв его слова по­своему, и больше для смеха, чем для настоящего спарринга, стали выставлять свои кандидатуры против тощего батюшки. Сэнсэй же лишь загадочно усмехнулся, а потом предупредил не то в шутку, не то всерьёз:

—  Смотрите, но помните: глаза обманывают. Батюшка любитель пошутить. Коли глаголет в такой форме, держите уши востро. Советую вам работать в полный контакт, — и с ноткой чёрного юмора добавил: — чтобы этот раз не стал для вас последним.

Наконец человек восемь желающих поучаствовать в этом анекдоте стали вокруг Вано, обступив его на расстоянии двух­трёх метров. Женька специально занял позицию напротив батюшки. С одной стороны, конечно, отцу Иоанну удалось распалить его на спарринг. Но, с другой стороны, парню искренне было жаль батюшку. «Он даже не догадывается, на какую силу нарывается, — рассуждал про себя Женька. — Трое спецназовцев, прошедших горячие точки, да ещё наши ребята. Ну куда он лезет на рожон? Да его тут одним ударом сотрут в порошок... Одним ударом?!»

И тут Женьке пришла в голову «великолепная идея». Он решил сыграть в «благородного рыцаря» — первым напасть на Вано и простым приёмом уложить его на землю, чтобы уберечь батюшку от ударов остальных нападающих и соответственно возможного «множественного травматизма». А лежачего, как известно, не бьют. Воодушевлённый такой мыслью, Женька встал в боевую стойку, выказывая всем своим видом готовность. И недолго думая, первым подскочил к Вано, нанося в грудь удар кулаком, после которого (Женька в этом абсолютно не сомневался) батюшка окажется на земле. Но не тут­то было!

Отец Иоанн свободно стоял, выставив вперёд ногу. Но в момент удара его худое тело быстро и легко отклонилось в сторону, как пёрышко от дуновения ураганного ветра. Сокрушительный удар Женьки, несший в себе силу более стокилограммового веса парня, пролетел буквально в нескольких миллиметрах от груди шклявого батюшки. В этот момент жилы отца Иоанна необычно вздулись. И правая рука Вано, словно пуля во время выстрела, вылетела в грудь Женьки, нанося раскрытой ладонью мощный ответный удар, чем­то схожий с ударом «колокольчика». Вопреки всем законам физики, тело «благородного рыцаря» с такой скоростью отлетело от костлявой руки батюшки, будто Женька столкнулся на полном ходу с железнодорожным локомотивом, нагоняющим суточное опоздание. Не успел ещё «благородный рыцарь» приземлиться в заданном Вано направлении, как остальные бойцы, стоявшие до этого с ухмылками, моментально отреагировали на контратаку Вано. Вернее отреагировал их мозг, годами натасканный на различные экстремальные ситуации. Подсознание молниеносно оценило обстановку и тут же, блокировав эмоции, включило рефлекс самозащиты для обеспечения собственной безопасности.

Стас находился справа, ближе всех к батюшке. Поэтому во время показательной контратаки Вано его нога тут же вылетела в ударе «Маваши». Но почти одновременно, едва нога Стаса оторвалась от земли, отец Иоанн, присев, с ловкостью пантеры нанёс левой ногой мощную подсечку по опорной ноге Стаса. Ноги парня подлетели, и он завалился на спину. Правда, сразу же, совершив перекат на безопасное расстояние, остановился, чтобы прийти в себя и оценить обстановку. В бой его тело явно не спешило, отходя от падения. Поэтому Стас предпочёл со стороны лицезреть грандиозный спарринг во всех деталях. Из соседних зарослей выкарабкивался и Женька, восхищённые глаза которого тоже неотрывно созерцали сцену невероятного перевоплощения хрупкого батюшки.

В это время Вано грациозно расправлялся с остальными. Его ноги поочерёдно мелькали в общем нагромождении движущихся тел. Трое из бойцов сразу после Стаса, с разницей всего лишь в пару секунд, вылетели за пределы общего круга, руководствуясь отнюдь не собственным желанием прочувствовать все прелести такого пилотажа.

Андрею пару раз удалось ловко уйти с линии атаки Вано, но, возможно, потому, что она была направлена не на него конкретно. Окрылённый такой призрачной надеждой на возможную победу, парень предпринял яростную атаку. Улучив мгновение, когда лицо Вано осталось открытым, Андрей со всей силой нанёс ему прямой удар ногой «Мае Гери». Но тело батюшки моментально отклонилось назад, как маятник. Вано тут же подбил рукой вверх летящую на него ногу, тем самым резко ускорив её движение. И вместо того, чтобы дать «спокойно» приземлиться на спину потерявшему равновесие парню, Вано поддал ему ногой под зад, да так, что тот, резко поменяв траекторию полёта из свободно­вертикальной в принудительно­горизонтальную, как торпеда, полетел в кусты. Видно уж слишком достал он батюшку своими «прыг­скоками».

Во время этого демонстративного полёта оставшиеся Костик и Руслан, не сговариваясь, резво отскочили в сторону от отца Иоанна, не собираясь испытывать дальнейшую судьбу на подобные мироощущения в состоянии невесомости. Отец Иоанн, оставшись вроде как не у дел, оглянулся и поманил их пальцем:

—  Пожалуйста, будьте любезны...

На что те с улыбками ответили:

—  Да нет уж, батюшка, спасибо. Мы с утра уже причастились...

Этими словами они вызвали всеобщий смех и соответствующее разряжение обстановки. Атмосфера вновь наполнилась неутомимым юмором и добродушными шутками, как отца Иоанна, так и тех, кто на себе испытал «Божью силу» шклявого батюшки. Когда все бойцы приняли вертикальное положение и начали восхищённо обсуждать столь скоротечный бой, отец Иоанн вновь облачился в свою «камуфляжную» одежду. Подключаясь к разговору, он демонстративно поднял палец к небу и многозначительно промолвил:

—  Вот видите, дети мои, какие силы нам даёт вера Божья, служение Господу...

Потом он улыбнулся и, покосившись на Сэнсэя, добавил:

—  ...Ну и, конечно, долгие годы дружбы с Сэнсэем.

Толпа вновь отозвалась смехом, припоминая различные курьёзы, связанные с «долгими годами дружбы с Сэнсэем».

После этого случая авторитет Вано в компании стал ещё выше. Особенно непомерно он вырос в глазах Женьки, который на радостях от незабываемого полёта не знал, как лучше угодить батюшке. Он даже любезно предложил помыть его джип, превратившийся теперь по словам парня «в самую замечательную и самую практичную машину на наших дорогах». Мол, чего такому роскошному красавцу томиться грязному целую ночь вместе со спящим в нём хозяином. Лучше сразу привести его в надлежащее сверкающе­блестящее состояние. И глазу приятно, и легче дышаться будет. Отец Иоанн особо не сопротивлялся такому «чистосердечному» предложению Женьки и молча, правда с хитроватой улыбкой, протянул ему ключи.

Первым делом Женька перегнал машину на новое место, якобы площадка там была ровнее, да и до речки близко. А потом с суетливой поспешностью побежал с ведром за водой, в сопровождении шуток да подколов ребят, типа «лакей попа», «на постриг чай готовишься». Но Женька, знай, только улыбался в ответ. Он с такой тщательностью и любовью вымыл джип, как снаружи, так и внутри, словно целый день только и мечтал о том, как бы помыть машину отца Иоанна.

* * *

Сгустившиеся сумерки уже почти перешли в ночь, когда компания угомонилась в своих восточно­боевых страстях. Поплотнее усевшись у костра после ужина, все с наслаждением растягивали удовольствие, медленно попивая душистый разнотравный чай.

Дул лёгкий ветерок. На небе россыпью сверкали звёзды. Тепло костра, свежесть бодрящего соснового воздуха и завораживающая картина звёзд создавали особое мироощущение, которое, очевидно, возникает у многих людей, вырвавшихся из цивилизованной задымлённо­механизированной коробки города на просторы живой природы. Приятно было сидеть в этой тихой ночи, непринуждённо разговаривать и посматривать то на костёр, то на сверкающее небо.

—  Какая красота, — произнесла Татьяна, глядя ввысь. — Звёзды такие яркие, такие притягательные...

Не успела девушка выразить своё впечатление, как в её мир очарования влез Костик со своим неизменным логическим мудрованием.

—  Это потому, что мы близко возле воды. Да и города со своей иллюминацией находятся далеко. Воздух разряженный. Поэтому звёзды такие яркие.

Андрей хмыкнул и не удержался от сарказма:

—  Ну, блин, у тебя и анатомия мышления! Будь здесь поручик Ржевский, он бы уже давно дрался с тобой на дуэли, причём рукою мастера прямо ногою по твоей морде. Тебе дама о звёздах, а ты о воздухе разряженном.

Компания захохотала. Со всех сторон на Костика обрушился шквал шуток и анекдотов, которые тот еле успевал парировать своими любимыми афоризмами, порождая ещё большую волну смеха. В конце концов, не выдержав такого словесного напора, парень в шутку накинулся уже на Андрея, зачинщика сего «шкандаля».

—  Вот так всегда! Как сказал французский комедиограф: «И где он только меня не задел! Повсюду только я мишень его остроконечных стрел». — И, посмотрев с укоризной на друга, продекламировал свой излюбленный стишок, который зачастую применял тогда, когда хотел выйти из щекотливого положения:

—  Я знаю, сударь мой, как вы красноречивы.

У вас примерами набита голова.

Но, может быть, довольно? Позаботьтесь лучше о себе.

И предоставьте вы меня моей судьбе.

—  Ну что тут скажешь? — развёл руками Андрей. — Одно слово — дипло­мат! За что я его уважаю, так это за то, что он так пошлёт вдаль, что бежишь туда с превеликим удовольствием.

На что Женька, ухмыльнувшись, покосился в сторону батюшки:

—  Да уж, такой вечерок, как сегодняшний, из кого угодно сделает искусного дипломата.

Все вновь захохотали. Когда же смех утих, возникла затяжная пауза. Народ вновь погрузился в молчаливое созерцание костра и ночного неба. Язычки пламени страстно выплясывали свой чарующий танец под мелодичное потрескивание сгорающих веток. От такой пылкости снопы искорок взлетали ввысь кружащимся вихрем, продолжая свои безумные «па» в пространстве темноты. И это делало их похожими на множество миниатюрных звёздочек, живущих своим одним неповторимым мгновением.

Первым нарушил тишину Николай Андреевич, рассматривающий небесные светила.

—  Звёзды действительно необыкновенные... Как подумаешь, сколько миров вокруг нас, сколько галактик, которые живут своей отдельной жизнью, сталкиваются, разбегаются, разрушаются... Где­то происходят грандиозные катастрофы, где­то зарождаются новые формы. И вся эта жизнь постоянно кипит в такой огромной Вселенной. Как представишь эти невероятные массы, размеры, эти сумасшедшие скорости движения галактик в несколько сотен километров в секунду, да и вообще весь этот гигантский процесс, невольно возникает вопрос: кто мы вообще такие на фоне этих миллиардов звёзд? Так, даже не блик... И всё же мы осознаём эту бурлящую жизнь. И не просто осознаём, а познаём и изучаем процессы сотворения жизни и гибели этих огромных объектов. Создаётся такое впечатление, что нам позволили посмотреть в замочную скважину мироздания, причём заглянуть туда одним глазом, как в микромир, так и в макро.

—  А почему одним? — со смешком поинтересовался Руслан.

—  Как почему? — с юмором произнёс Костик. — Чтобы удовлетворить наше любопытство в том, как живут другие. Это же вечный «квартирный вопрос»!

Николай Андреевич улыбнулся и сказал:

—  Я думаю, если бы это было только «квартирным вопросом», нам бы не давалась столь подробная информация в формулах и числах, в дотошных подтверждениях для человеческого ума очевидного. Тут уместен другой вопрос: «Зачем?» Явно ведь для того, чтобы мы что­то поняли, что­то очень важное относительно себя, своей сущности, своей природы...

Отец Иоанн кивнул головой, соглашаясь с ним.

—  Бог, наверное, потому не скрывает от нас свои замочные скважины, бо зная нашу природу, хочет, чтобы мы сами поглубже вникли в законы Его созидания, дабы на основе исполнения оных и нам, чадам Его, стать со­участниками Его совершенного творчества. В Библии есть такие замечательные строчки в соборном послании святого апостола Иакова в 1 главе 25­м стихе: «...кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нём, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своём действовании». — И закончив цитату, дополнил речь объяснением: — Блажен, бо суть правильно исполняющий.

—  Да­а­а, — задумчиво протянул Николай Андреевич, а потом оживился, что­то вспомнив, и обратился к Сэнсэю: — Кстати говоря, был у меня один уникальный пациент, астроном. Обычный депрессивный случай, ощущение одиночества по причине того, что жена ушла к другому. Так этот учёный довольно занимательно выражал своё состояние, ассоциируя его с жизнью звёзд. И главное, в нём присутствовало понимание, хоть и в своеобразном закамуфлированном виде, что одиночество является фактически иллюзией психики, её вымыслом, поскольку объективно человек находится в окружении социума. И чувство одиночества возникает по большей части из­за неумения адаптироваться в нём. Все эти размышления астроном интересно интерпретировал на языке своей профессии. Он говорил, что если смотреть на звезду, то она тоже кажется нам одиноким объектом. На самом деле это всего лишь иллюзия нашего невооружённого глаза, потому что даже современные телескопы различают в такой звезде от трёхсот до пятисот звёзд.

—  Та, это ещё ерунда, — махнул рукой Женька со знанием дела. — Если в современный микроскоп посмотреть вот на этого... — Его палец двинулся в сторону отца Иоанна, но глаза вовремя встретились с недвусмысленным взглядом батюшки, что заставило Женьку резко сменить направление пальца в противоположную сторону, где сидел Стас. — На вот этого подозрительного субъекта, то чего там только не обнаружишь! Целая Вселенная всяческого содружества блох, микробов и различных мелкопакостных паразитов.

—  Сам ты мелкопакостный паразит! — отпарировал с улыбкой Стас. — Это видно и невооружённым глазом...

Вся компания вновь рассмеялась. И когда веселье улеглось, Николай Андреевич про­­
должил:

—  Ну, это лишь подтверждает, что звёзды и люди во многом схожие творения. Всё как в нашей жизни. Звёзды, как и люди, «живут» группами — скоплениями, в которых связаны между собой силами взаимного притяжения. И что самое интересное, у них, как и в человеческом социуме, чаще всего встречаются бинарные системы...

—  Какие, какие? — переспросил Виктор.

—  Двойные системы, — пояснил уже Сэнсэй. — Это как два солнца, которые вращаются вокруг общего центра масс.

—  Да, — подтвердил Николай Андреевич. — Тот астроном рассказывал, что это очень стабильные системы... И кроме двойных, есть ещё и трёх­, четырех­, пятикратные звезды. Правда, их встречается меньше, чем двойных. Но и, конечно, особое внимание он уделил теме тройных звёзд, сопоставляя это со своим случаем. Оказывается, тройные звёзды не могут устойчиво сосуществовать. И знаете почему? Две звезды просто выбрасывают третье тело, а сами продолжают стабильно обращаться долгое время рядом.

—  Естественный закон механики, — промолвил Сэнсэй, пожимая плечами. — Третье тело возмущает движение каждого из двух других и, как правило, ведёт к распаду такой системы.

—  Удивительные законы и главное во многом совпадают с людским социумом, — проговорил Николай Андреевич.

—  Это ещё как посмотреть на тот социум, — со смешком вставил своё словцо Сват. — Особенно на троицу. Ежели в совокупности с женщиной — это одно, вопрос деликатный, не спорю. А ежели это мужская компания... У них порой такие стабильные системы получаются, особенно в процессе соображения на троих, что просто диву даёшься такому взаимному притяжению. И, главное, вот какая оказия: соображают не на четверых или пятерых, а именно на троих, ни больше ни меньше.

—  А так соображать легче, образуется некая целостность ума, — подметил с усмешкой Богдан.

—  Правильно, — подтвердил Олег и уточнил. — Четверо — это уже излишек, это уже на одного больше.

—  Самое интересное, что там всё то же самое, — смеясь вместе со всеми, Николай Андреевич указал на небо. — У них четырёх­, пятикратные звёзды тоже ненадёжный коллектив. И распадается гораздо быстрее. Это не иначе как действуют одни и те же законы природы. У звёзд подобные сожительства могут образовываться и распадаться много раз за время их существования. И звезда, как мне объяснил мой пациент, может постоянно менять своих партнёров. То есть, к примеру, в плотных звёздных скоплениях звезда может до шести раз за свою жизнь перелетать в разные «компании»...

Женька лукаво глянул на отца Иоанна.

—  Батюшка, это же небесное прелюбодеяние. Куда церковь­то смотрит?

Отец Иоанн сотворил «умное» выражение лица, посмотрел на звёзды и поповским голосом объявил:

—  На всё, чадо, воля Божья.

Чем вызвал смех у присутствующих.

—  И то правда, — весело кивнул Николай Андреевич и вновь обратился к Сэнсэю. — В общем, у меня был не пациент, а целый кладезь психологических аргументов для наших депрессивных клиентов. Он меня так зара­зил своим сопоставительным анализом, что после бесед с ним я сам заинтересовался его наукой. Он мне даже книжки приносил по занимательной астрономии.

Сэнсэй усмехнулся и в шутку спросил:

—  Я не понял, так кто у кого был пациентом?

—  Ну, иногда случаются и такие казусы в медицине, — со смехом поддержал его юмор психотерапевт. — Знаешь как у нас порой говорят некоторые доктора: «Иногда попадается такой «талантливый» псих, что ты и глазом моргнуть не успеешь, как он легко введёт тебя в своё положение».

Компания вновь взорвалась смехом.

—  Так ты представляешь, что я вычитал в этих книжках?! — продолжал Николай Андреевич, увлечённо делясь своими впечатлениями. — Оказывается, в сложных звёздных системах, состоящих из ста, двухсот, тысячи звёзд, ситуация взаимодействия меняется кардинальным образом, совсем не так, как в простых скоплениях. Звезда уже не чувствует каждого соседа. Она чувствует общее поле и движется достаточно равномерно. То есть, влияние соседей как бы сглаживается.

—  Такие устойчивые коллективы часто встречаются в галактиках, — заметил Сэнсэй как само собой разумеющееся.

—  Вот! И я обратил на это внимание. Всё как в человеческом обществе. Один в один психология масс! Ведь, по сути, масса нивелирует индивидуальность человека, то есть во многих отношениях уравнивает совершенно разных людей и придаёт входящим в неё людям новые качества. Взять даже по Лебону. Какие главные отличительные признаки индивида в массе? Во­первых, анонимность, исчезновение сознательной личности. Во­вторых, преобладание бессознательной личности, снижение интеллекта и рационализма. В­третьих, ориентирование у масс мыслей и чувств в одном направлении. И самое главное — формирование у индивидов установки к безотлагательному осуществлению внушаемых им идей. Можно сказать, почти всё как у звёзд.

Но это ещё не всё. Меня заинтересовали цифры, количество звёзд в таких сложных скоплениях. Ведь в человеческом обществе наблюдается нечто похожее. И не только в человеческом, но и в животном мире тоже. У биологов есть интересные работы, связанные с темой психологии масс в аналогичном сравнении с поведением животных. Обрабатывая данные, учёные выявили оптимальную численность людского коллектива — не более ста пятидесяти человек. Причём эта цифра применима к самым разнообразным сообществам, начиная от племени охотников и собирателей и заканчивая церковными, военными, служебными коллективами. А началось всё с наблюдения биологов за поведением павианов и шимпанзе, когда была установлена положительная корреляция между объёмом коры головного мозга, в частности лобной и височной доли, и численностью стаи животных...

—  А что такое корреляция? — поинтересовался Виктор, не совсем понимая профессиональный язык Николая Андреевича.

—  Ну, это соотношение, взаимозависимость... Так вот, в экспериментах наблюдали за обезьянами. Те жили группами, примерно по пятьдесят особей. Все члены стаи были знакомы друг с другом. Более того, они даже поддерживали разнообразные взаимоотношения: дружили, враждовали, заключали своеобразные союзы. Исходя из наблюдений, учёные произвели расчёты с учётом размера мозга хомо сапиенса и вывели эту цифру людского коллектива — не более ста пятидесяти человек! А также установили, что если сообщество разрастается, то люди начинают ощущать себя в нём чужими. То есть, по сути, они теряют способность следить за всем, что происходит внутри коллектива. Тот как бы, ну, обезличивается что ли, а затем распадается на отдельные группировки. И главное, управлять таким коллективом становится практически невозможно. Значит что? Необходимы помощники. Следовательно, автоматически рождается аппарат власти... Так что звёзды и люди имеют много общего между собой.

—  Естественно, — спокойно констатировал Сэнсэй. — Это мир материи. И её законы распространяются как на микромир, так и на макро. Для материи характерна определённая разумная организация, определённые законы выживания и ограниченные сроки существования. Материя начальна и конечна. Поэтому ничего нет удивительного в том, что звёзды и люди так похожи друг на друга.

Сэнсэй взял немного хвороста и подбросил его в огонь.

—  Да и не только люди, но и остальной живой мир. Вот возьмите, к примеру, хотя бы муравьёв. Насколько у них тоже организована жизнь, их инфраструктура. Они создают новые колонии, каждый выполняет строго определённую функцию: одни добывают пищу, другие охраняют, третьи занимаются вентиляцией, четвёртые создают новые шахты, пятые воюют. Есть среди них и мелкие воришки, и паразиты, нахлебники, есть и «рабовладельцы». То есть та же иерархия, та же организация... Аналогичная ситуация и в галактиках, если посмотреть в масштабе. Вырывают друг у друга материю, планеты, «пожирают» друг друга, сталкиваются, разбегаются. Да и человечество ведёт себя точно также... Даже в маленьком коллективе кто­то стремится быть лидером. Два лидера не уживаются. Это всегда конфликт.

—  Это верно, — согласился психотерапевт.

—  Так что материя есть материя. Но несмотря на такую, скажем, обособленность, вся материя тесно взаимосвязана между собой.

—  В смысле? — не понял Андрей. — Это что означает, что я связан с какой­то звездой или каким­то микробом, живущим в далёкой галактике?

—  Да, — просто ответил Сэнсэй, подбрасывая в огонь очередную порцию веток.

Андрей вскинул брови от удивления.

—  Знаком с таким понятием, как гравитационные поля? — спросил Сэнсэй Андрея.

—  Ну...

—  Их свойства далеко ещё не изучены современным человечеством... А ведь для гравитационных полей характерны такие огромные скорости, что если сравнить с ними скорость света, то это будет равносильно сопоставлению движения самой современной ракеты с передвижением старой, немощной черепахи. Для гравитационных полей практически не существует понятия расстояния, зато есть понятие мгновенного перемещения. И именно благодаря общему гравитационному полю, основным элементом которого является частичка По, каждый атом на кончике твоего носа связан с каждым атомом солнца, других планет, звёзд и даже, как ты выражаешься, с атомом микроба, живущим в какой­то далёкой галактике... Ведь материя, как таковая, есть гигантский организм, который постоянно видоизменяется благодаря преобразованиям его энергий...

—  Трудно, конечно, представить эту огромную бесконечность с сотнями миллиардов звёзд в виде какого­то организма, — пробасил Володя, глядя в ночное небо.

—  Что поделаешь, — промолвил Сэнсэй. — В нашей голове, например, тоже миллиарды нервных клеток, которые образуют практически свои галактики, вспыхивающие с момента рождения. Каждую секунду в головном мозге происходит около ста тысяч химических реакций. И если на это смотреть с позиции микросущества, какого­нибудь там кварка, который «населяет» одну из клеток, то для него мозг тоже будет казаться необъяснимой, непознаваемой бесконечностью. Это нормально... Наш разум очень ограничен. Да ещё покоя не даёт животное «Я» со своим эгоизмом, считающее себя «пупком» мировой эволюции, с такой неотразимой своей телесной формой. А по сути, чем мы являемся для этого огромного организма? Всего лишь прахом давно угасших звёзд.

—  В каком смысле? — не понял Сват.

—  В прямом, — ответил Сэнсэй. — Ты никогда не задумывался, что есть твой организм?

—  Ну, как? Мышцы, кости, кровь...

—  Глубже гляди, — по­дружески посоветовал Сэнсэй. — Это определённый набор химических элементов, который в среднем статистическом состоит из 65% кислорода, 18% углерода, 10% водорода, 3% азота, а всего остального меньше 1%.

—  А кости?

—  А что кости? Кости тоже сплошная химия, своеобразное «депо» минеральных солей. Тот же кальций, фосфор, магний. И ещё около тридцати микроэлементов. Ну и естественно та же вода, пресловутое Н2О. А теперь подумай, из чего состоят звёзды, например, в нашей галактике? Из тех же химических элементов, где одними из наиболее распространённых элементов являются водород и гелий... Как я уже говорил, имеется общая масса материи. Благодаря определённым силам, наборам и комбинациям, она преобразуется в различные материальные объекты. К примеру, из межзвёздного газа путём конденсации постоянно образуются новые поколения звёзд, а из присутствующей в нём пыли, того же набора химических элементов — планеты. Тот же свет звёзд поддерживается чем? Выделением ядерной энергии в их ядрах в процессе синтеза тяжёлых элементов, того же углерода, кислорода, азота, кремния, железа и так далее. Когда же звёзды заканчивают свою жизнь, они возвращают в межзвёздную среду большую часть своего вещества, обогащая её при этом тяжёлыми элементами. Обычно происходят гигантские взрывы так называемых сверхновых звёзд, которые и производят практически все химические элементы.

—  Что в таблице Менделеева? — осведомился Олег.

—  Ну, скажем так, полной таблицы, включая туда и те элементы, которые на данный момент ещё не открыты этим человечеством... И опять­таки выделенный газ вновь становится строительным материалом для новых поколений звёзд, планет и жизни на них. Вот и получается, что то вещество, из которого образовались, например, наша Солнечная система, Земля и естественно мы, многократно использовалось в составе ранее существующих звёзд.

—  Истину глаголешь, сын мой, — поддакнул отец Иоанн. — Потому в Библии и сказано, что Господь создал человека из праха земного и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою.

—  Совершенно верно. Поэтому если человек растрачивает свою жизненную силу — прану, то есть «дыхание жизни», на своё Животное, своё материальное, к сожалению, прахом ему и быть в полном смысле этого слова. А если использует её для роста своей души, здесь начинают действовать совершенно другие законы — законы духовного мира. Это не означает, конечно, что материя человека со временем не переработается на удобрение для земли. Тело — это всего лишь оболочка для созревания духовной субстанции и, как любая материя, оно смертно. Но если во время существования этой оболочки внутри её происходит синтез силы мысли, души и «дыхания жизни», то рождается совершенно новое духовное существо, если хотите Личность вечности, на которую законы материи перестают действовать.

Сэнсэй умолк. И тут Валера, не проронивший за время разговора ни слова, неожиданно спросил:

—  А что такое жизнь в истинном её смысле?

Сэнсэй внимательно глянул на него и как­то по­простому сказал:

—  Это всего лишь эзоосмос — внутренний толчок энергии.

После такого ответа все некоторое время молчали, очевидно обдумывая услышанное. Потом Костик стал рассуждать вслух:

—  Но если жизнь просто толчок энергии, то, по идее, её должно быть очень много, и разумной в том числе. Но пока не обнаружено даже такой планеты, как наша, с необходимыми условиями для развития разумной жизни. Получается, мы и впрямь одиноки по своей разумности.

—  Должен тебя «огорчить», — с иронией проговорил Сэнсэй. — Таких планет, как наша — миллиарды! И таких сидящих у костра и смотрящих на небо тоже миллиарды. Но это ни о чём не говорит.

—  Но почему же они с нами не контактируют?

Женька усмехнулся, вспомнив что­то смешное:

—  А зачем им контактировать с такими «гумно­ноидами», которые живут в своём социальном «гумне» и постоянно «ноють» и «ноють»? Знаешь, какие слухи ходят? — Он наклонился вперёд и заговорщицки прошептал, точно сообщая суперсекретную информацию: — Говорят, отсутствие контактов с Землёй из Космоса окончательно подтверждает наличие в нём разумных цивилизаций.

Парни захохотали, глядя на такого специалиста по «гумно­ноидам».

—  Нет, кроме шуток, — возразил Костик, поправляя спавшие на нос очки. — Какая может быть разумная жизнь в Космосе, если, по большому счёту, там вообще ничего нет, пыль и тому подобное?

—  Не только на других планетах, но даже в космическом пространстве есть разумная жизнь, — возразил ему Сэнсэй. — Понятно, что не нашей воздуходышащей формы, которой нужен кислород. Для жизни главное — это энергетический толчок, то есть эзоосмос. А давать толчок к жизни может, к примеру, тепловая энергия, те же энергии электромагнитных, гравитационных полей и так далее. И будет тоже жизнь, но другая, отличная от биологической. Это наше мышление просто привыкло думать, что строительными блоками живых организмов разумных существ могут быть только аминокислоты. И ничего, кроме этого утверждения, мы просто не хотим видеть и признавать. А что аминокислоты? В космосе этот «кирпич» разбросан повсеместно, ну и что? Это ещё ничего не означает. Аминокислоты сами по себе — далеко не «дом», в котором поселены разумные существа. Это всего лишь «кирпич», который ещё нужно сложить в форму «дома».

—  А как может ещё выглядеть альтернативная жизнь? — спросил в недоумении Костик.

—  Ну, к примеру, есть разумные существа, с наличием соответствующего интеллекта, которые живут вне планет, в межкосмическом пространстве. Они заполняют огромные территории. Это одна из самых больших популяций разумных существ... То, из чего они состоят, даже материей не назовёшь в человеческом понимании этого слова. В нашем земном сравнении строение их, так сказать «клеток» (в которых нет и намёка на аминокислоты), напоминает форму колбочек, таких цилиндриков. Но когда они совмещаются вместе, они меняют свою форму. Это разрозненные частицы. Их структура намного организованнее и выше нашей... В своём естественном состоянии данное существо не очень длинное. Впрочем, это зависит от его «возраста». Их размеры могут колебаться от нескольких миллиметров до нескольких метров. Когда данное существо находится в состоянии покоя, оно распадается и сливается с внешним миром. А при перемещении оно просто организовывается, вот и всё... В принципе, эти существа могут проникать на любые планеты.

—  Что, и на нашу тоже? — удивился Руслан.

—  Конечно. Только у нас их тяжело увидеть невооружённым глазом, разве только с помощью современных приборов. Потому что у них совершенно другие скорости... Они могут организовываться, могут распадаться на отдельные части, но в то же время продолжают при этом распаде существовать на энергетическом уровне, а при необходимости вновь собираться. Могут легко переходить в параллельный мир...

—  Ну, если эти разумные существа есть, мы же должны как­то чувствовать их присутствие, — высказался Костик.

—  Отнюдь. Мы с их скоростями просто не пересекаемся, потому и чувствовать их не можем. Но зафиксировать, в принципе, их движение возможно. Когда они заходят в нашу атмосферу, то в момент передвижения разрозненные группы их «клеток» сближаются. При передвижении они напоминают нечто вроде продолговатого тела, вокруг которого навита спираль, напоминающая шток у ручной мясорубки. В этот момент их, пожалуй, можно зафиксировать современными приборами, но должно быть сильное ускорение съёмки и фокусировка на этих объектах. Ну, а другим способом... В принципе, они не выделяют никакой энергии. Получаемое тепло расходуют на себя. Можно ещё увидеть их скопления, если проследить по спектру распределения тепловой энергии: за ними температура снижается, например, тех же солнечных лучей, поскольку идёт процесс «поглощения».

Немного поразмыслив, Костик вновь задал вопрос:

—  А за счёт чего передвигаются эти существа?

—  За счёт скольжения по гравитационным полям. Они используют гравитацию для перемещений. Их движение похоже на вращение спиралей. Создаётся впечатление, что, к примеру, в нашей атмосфере они как бы вращают воздух. Но на самом деле это не так. Это винтовое движение связано с нашими магнитными полями.

—  А поймать его можно? — высказал свою «дикую идею» Андрей, в котором, очевидно, активно зашевелился первобытно­охотничий инстинкт.

—  Поймать? — усмехнулся Сэнсэй. — Ну, это равносильно тому, что ты будешь пытаться поймать рыбу ободком невода без сетки.

—  Почему?

—  Потому что не всё так просто. Наши межатомные, корпускулярные клеточные расстояния слишком велики, чтобы мы как­то смогли ощутить прохождение через нас этих существ. Мы для них словно пустота.

—  Это как понять? — поинтересовался отец Иоанн.

—  Ну как... Человек, вернее его тело, по большому счету, что такое? Пустота. Если заглянуть в наш телесный микрокосм, то можно увидеть, что наши молекулы, атомы, электроны находятся на больших расстояниях друг от друга. И чем дальше будем углубляться в их деление, тем больше будет присутствовать пустоты. Пустота в человеке составляет около 97,7%. В принципе, если убрать всю эту пустоту — то, всё что останется от человека, образно говоря, пролезет сквозь игольное ушко... В данном случае мы не соприкасаемся с этими существами, потому что этому препятствуют два фактора: межатомные расстояния и ускорение во времени. Их эзоосмос, как я уже говорил, работает с другой частотой. Поэтому мы практически не соприкасаемся. Это парадокс параллели, который ещё не описан и не изучен современной физикой.

—  Чего­то не совсем догнал, — проговорил Андрей.

—  Ну вот, к примеру, пока я вам всё это рассказывал, через наши тела, и твоё в том числе, прошли, вернее пролетели, миллиарды нейтрино. И вы этого даже не почувствовали. А нейтрино, между прочим, состоит из пяти По, в отличии от «колбочек» этих существ, которые состоят из трёх частичек По. И ко всему прочему мы, в своём существовании, движемся с определённой скоростью при определённом течении времени, — терпеливо растолковывал Сэнсэй. — Эти же существа потому и вездесущи, поскольку могут свободно ускоряться. Мы же себе так, как они, этого позволить не можем. Поскольку попросту не выйдем из своего времени, мы здесь ограничены. Ведь для перехода нужно... скажем так, ускорение энергетического потенциала внутри нас, чтобы мы перешли в другое время или параллель вместе со своим астралом, менталом и иже с ними. Вот на этом уровне должно произойти ускорение. Тогда да, мы сдвинемся. Но опять же, как сдвинемся? Исчезнем здесь, а появимся в более ускоренном времени. Но когда мы появимся в том мире, попадём в принципе в аналогичную параллель. То есть не исключено, что с теми же морями, небесами, солнцем, но очутимся в совершенно другом мире, который по жизни (по своим частотным характеристикам) не пересекается с нами. Нпример, на том месте, где у нас стоит современное здание, там может быть пустыня или лес.

—  Да, мир гораздо богаче на жизнь, чем мы думаем, — произнёс Николай Андреевич, — и далеко ещё не познан нами.

—  Конечно, далеко не познан, — согласился с ним Сэнсэй. — Человечество, можно сказать, только из своего детского садика стало выходить, школьную дверь приоткрывать. Ведь сколько тут времени прошло, как интенсивно начали развиваться науки? Вон чуть более 160 лет миновало, как изобрели трансформатор и электромагнитную индукцию, почти 60 лет назад расщепили атомное ядро, 30 лет назад появились компьютеры с пузырьковой памятью... Это же элементарные знания... и смешные сроки, учитывая возраст человечества! Это всего лишь первые шажки в познании разнообразного мира...

А форм жизней действительно очень много! Если люди успеют, то смогут изучить и парадокс параллели. Ничего там сложного нет. Необходимо всего лишь... Впрочем не будем вдаваться в подробности. Короче говоря, ничего сложного нет, при развитии современных технологий это вполне реально — перейти в параллельный мир и там найти вполне разумную жизнь с соответствующим интеллектом. Зачем её искать где­то на Марсе с его опасными для людей микробами, если она под боком? Жизни полно. По большому счёту Вселенная — это есть сама жизнь, жизнь в самом обширном проявлении и разнообразии.

Вокруг уже давно опустилась ночная прохлада, оттого тепло костра становилось всё ощутимее и приятнее.

—  А выход в Нирвану, это что? — спросил Стас. — Это выход за пределы нашего временного цикла? Выход в другую параллель?

—  Отнюдь. Это выход за пределы параллелей, за пределы времени и пространства. Это выход из материальных Вселенных... Ведь по сути, если разобраться, что такое жизнь в человеческой форме? Это временное пребывание духовной субстанции в чередующихся формах высокомолекулярных конгломератов материи. Скажем так, это своеобразная скорлупа для созревания внутреннего плода, коим и является душа. Этот плод в данной временно­пространственной скорлупе меняет лишь свои оболочки — тела. Духовно созревший человек не умирает, он уходит.

Когда человек духовно раскрывается, то осознаёт, кто он и куда попал. Наша Вселенная есть всего лишь одна из материальных параллелей. В ней также существует несколько параллелей. Все они интересны, все населены. И ничего здесь такого нет, это закономерно. Любая параллель в ней материальна и существует в своём времени, со своими скоростями, со своей разновидностью материи. А вот выход за пределы материи на духовный уровень... это уже более значимо. Это выход в реальность Бога. Точнее сказать или объяснить очень сложно, поскольку мы ограничены нашим материальным разумом с его ассоциативным восприятием... Но за рамками материального мира существует намного больше интересного.

Любой человек может перейти в реальность Бога, потому что в нём есть частица этой реальности — это его душа. Но парадокс в том, что из­за своей закомплексованности в материи, люди свою душу­вечное принимают за выдумку, а те мгновения существования своей иллюзорной оболочки­тела принимают за реальность и считают это жизнью.

—  Что­то я не совсем пойму, как это тело может быть иллюзией, если я его вполне ощущаю? — озадаченно спросил Валера.

—  Твоё тело — это всего лишь сфокусированная волна, которая получает короткий импульс в виде жизненной энергии — праны. Время её возникновения после импульса, время её скоростного пробега до полного затухания — этот отрезок и есть то, что ты называешь жизнью. Это слишком скоротечный срок. Оглянуться не успеешь, как жизнь уже пролетела. Весь вопрос в том, как ты будешь использовать эту жизнь во время пробега, как потратишь силу того внутреннего толчка, который тебе дан?

—  А как я её могу рационально потратить, если события, которые происходят в моей жизни, от меня не зависят? Что ни день, то новый «геморрой», сплошной гнёт проблем.

—  Запомни: всё в тебе! Изменишься ты внутри, изменится и мир вокруг тебя. Материальные проблемы — это явление временное, своеобразное твоё испытание... Ты не представляешь себе, насколько твоя мысль материальна и как она использует силу твоего внимания. Если ты отдаёшь предпочтение своим плохим мыслям — какодемону, то, извини, сам виноват, что твой «геморрой» перешёл в хроническую стадию. А если бы ты отдавал предпочтение хорошим мыслям, то есть ежедневно стимулировал свой центр положительных мыслей агатодемона, ты был бы поражён своими внутренними переменами и тем, как мир меняется вокруг тебя, словно сам Бог обратил на тебя свой взор и пришёл к тебе на помощь. Это непередаваемые внутренние ощущения Присутствия. Когда ты пребываешь в огромной Любви ко всему тебя окружающему, когда даришь эту Любовь Богу, твоя душа, которая является Его частицей, просыпается. А когда душа проснётся, изменишься в первую очередь ты. А изменишься ты, значит откроется и совершенно иная реальность, откроются такие возможности, о которых ты и не мечтал...

Этот разговор, невольно заставивший всю компанию притихнуть, так же внезапно прервался, как и начался. Когда Сэнсэй закончил говорить, наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догоравших угольков. Все сидели молча, погружённые в таинственный мир своих мыслей. Пламя костра угасало, оставляя напоминание о своём былом существовании в красноватых трещинах раскалённых им угольков, да и те, постепенно остывая, потухали, превращаясь в кучку пепла.

Было уже около двух часов ночи. Лёгкий ветерок давно утих. Рыба по­прежнему не клевала, поэтому и колокольчики не издавали ни единого звука. Сэнсэй глянул на свои часы с подсветкой и сказал:

—  Ну что, пока такая тишина, предлагаю немного поспать перед утренней рыбалкой.

Виктор засомневался:

—  По­моему, если сейчас народ прикемарит, то вряд ли потом сможет встать в пять утра. Что тут осталось­то...

—  Не боись, никто не проспит, я ручаюсь, — с хитроватой улыбочкой заверил его отец Иоанн. — Есть у меня замечательный будильник, который своим звоном разбудит весь наш рыболовецкий лагерь.

Сэнсэй глянул на друга и усмехнулся.

—  Главное, чтобы твой будильник последнюю рыбу тут не распугал.

—  Ну, этого я гарантировать не могу, — с иронией промолвил отец Иоанн.

На том и стали потихоньку расходиться, прибирая за собой раскиданные вокруг рыбацкие принадлежности.

Сэнсэй сматывал чью­то удочку, небрежно брошенную недалеко от бревна, где они сидели, когда подошёл Валера. Он стал ему помогать распутывать леску, подсвечивая фонариком. Парень явно хотел о чём­то спросить, но не решался. Сэнсэй, видя, что тот мучается, добродушно произнёс:

—  Ты что­то хотел спросить?

Валера несколько засмущался и после некоторой паузы сказал:

—  Да... А Бог действительно есть?

Сэнсэй внимательно посмотрел на него.

—  А ты готов услышать ответ? Он может перевернуть всю твою жизнь, — и помолчав немного, добавил: — Если тебе просто эта тема интересна, то сейчас полно литературы, бери да читай. Вон, священник сидит, тоже неплохой собеседник.

Валера пристально посмотрел Сэнсэю в глаза.

—  Для меня это не просто интерес. Я готов услышать ответ от тебя.

—  Да, — утвердительно сказал Сэнсэй. — Бог есть.

* * *

 

 

 

<< Предыдущая                           Следующая >>

Книги на русском

тел. +38 (050) 911-30-60 
тел. +38 (098) 940-87-97 
Доставка по всему миру
Цена книг не включает доставку 

Купить книги Анастасии Новых 

Книги на английском

тел. +38 (050) 911-30-60 
тел. +38 (098) 940-87-97 
Доставка по всему миру
Цена книг не включает доставку 

Купить книги Анастасии Новых на английском

Мы в Facebook

Мы ВКонтакте

ГПС

Аллатра ТВ

Аллатра ТВ



Книги Анастасии Новых купить